Евангелие от Сатаны - Патрик Грэхам

Гром очередей звучит тише. Мария закрывает глаза. Словно издалека, она слышит голос Баннермена и контрольные выстрелы в голову и затылок, которыми агенты ФБР в упор добивают Калеба. Потом силы покидают ее. Она больше не чувствует даже гвоздей, которые натягивают ее раны. Одно мгновение она цепляется за те обрывки реальности, которые до нее еще доходят, а потом отпускает их и погружается в темноту.

Часть третья

48

Через восемь дней. Больница Либерти-Холл в Бостоне

Дрожа от ледяного ветра, который создают кондиционеры, специальный агент Мария Паркс вдыхает запахи формалина и дезинфицирующих средств в морге бостонской больницы Либерти-Холл. Этот морг занимает всю подвальную часть больницы — две тысячи квадратных метров. Это подвальный этаж разделен перегородками на холодные комнаты, лаборатории для вскрытия трупов и кабинеты для более подробного анализа взятых при вскрытии образцов. Именно сюда попадает большинство трупов, обнаруженных в Бостоне и его окрестностях. Сюда привозят тела самоубийц и жертв несчастных случаев, произошедших в выходные дни. И тела людей, смерть которых вызывает подозрение; в этих случаях посмертный осмотр тел проводится по приказу генерального прокурора штата Массачусетс.

Последние залы морга, самые просторные и с самым лучшим освещением, отданы в распоряжение службы судебно-медицинской экспертизы больницы Либерти-Холл. Сюда допускают только сотрудников научных подразделений полиции. Трупы сюда привозят в чехлах из прорезиненной ткани. В серых чехлах убитые, в черных — убийцы.

В этих огромных помещениях из бетона, облицованных белыми кафельными плитками, целая армия всего насмотревшихся скептиков-судмедэкспертов пилит грудные клетки и распарывает мертвые животы, отыскивая следы преступлений — голубую кайму, которая остается на долях печени после отравления мышьяком, черные липкие сгустки вещества на лопнувших от удара селезенках, шейные позвонки, сдвинутые со своих мест при удушении, отверстия от пуль большого калибра в продырявленных легких и пробитых насквозь сердцах. Этот визуальный осмотр эксперты завершают обследованием рта и других естественных отверстий тела. Там могут быть найдены немного слюны, капля крови, волос, который станет чьей-то генетической подписью, или немного спермы, неосмотрительно слитой в утробу изнасилованной женщины.

Над этой массой разлагающихся тел поднимается больница Либерти-Холл — четырнадцать этажей стекла и стали, где больные и умирающие люди лежат в одиннадцати отделениях общей медицины и в центре реанимации и интенсивной терапии.

Именно в этот центр, на самый верхний этаж, срочно положили специального агента Марию-Меган Паркс. Здесь хирурги, сменяя друг друга, очистили и перевязали ее раны.

Семь следующих дней Мария пролежала на больничной кровати, а медсестры делали ей перевязки и вливали антибиотики. Семь дней подряд Паркс засыпала в уютном тепле своей палаты, а просыпалась распятая на кресте в темном склепе. Семь дней она набиралась сил под привычный шум электрокардиографа и тележек с бельем, которые катили по коридорам кастелянши. Семь ночей она металась на кресте и кричала под уколами гвоздей.

Врачи прописали ей нейролептики, чтобы уменьшить остроту ее видений, но Паркс отказалась от этих лекарств. Нет ничего хуже, чем иметь видение под их действием. Скорость видения замедляется, каждая подробность увеличивается, кошмар становится нескончаемым, и боль в нем растягивалась на бесконечный срок.

На рассвете восьмого дня Паркс пришла в себя. Она чувствовала себя спокойной и отдохнувшей. Видение угасло, от него осталось только воспоминание о глазах Калеба, блестевших в темноте склепа. Еще одно тяжелое воспоминание среди многих. Разница лишь в том, что Калеб был убит спецназовцами из ФБР, и поэтому картины совершенных им убийств, несомненно, со временем потускнеют.

Если только Калеб действительно умер.

Мария старается прогнать от себя эту мысль. В ее мозгу звучит тонкий голосок, который возникает в нем каждый раз, когда ей бывает страшно. Голос, которым она в детстве говорила со своими куклами.

49

Территория Рима, город-государство Ватикан, 6 часов утра

Кардинал Оскар Камано любит те часы, когда красная полоса зари постепенно разбавляет светом синеву ночи. Каждое утро, проехав мимо Колизея, где когда-то столько знаменитых христиан пролили свою кровь ради величайшей славы Божией, кардинал приказывает своему шоферу остановить лимузин на площади Новой церкви и дальше идет один по переулкам Рима в сторону моста Святого Ангела.

Он мог бы доезжать до собора Святого Петра, как обычно делают другие преосвященные кардиналы, которые гораздо моложе его. А мог бы пойти короткой дорогой в сторону реки и потом спуститься вниз через район Борго-Санто-Спирито. Но нет: и в дождь, и в ветер, и при мучительной, как пытка, боли из-за артроза в колене кардинал Камано идет в обход, через мост Святого Ангела. Потом он сворачивает влево, на Виа делла Кончилиационе — улицу Примирения, и уже по ней доходит до ватиканских соборов, словно совершает паломничество.

Эта прогулка в одиночестве нужна ему в первую очередь как подготовка к утомительному шумному дню. Кардинал Камано — глава сверхсекретного общества «Легион Христа» и внушающий страх начальник Конгрегации Чудес — одного из самых могущественных ведомств Ватикана. Такого могущественного, что даже кардинал — государственный секретарь, первый министр Церкви, ни разу не смог сунуть свой нос в бумаги ведомства Камано.

Другие кардиналы, не менее могущественные, продали бы душу, чтобы получить доступ к архивам ведомства Чудес. Эти старики, которым не давало покоя честолюбие, знали, что именно величайшая секретность работы этой конгрегации делала ее одним из самых страшных учреждений Ватикана.

Все, кто служил в Конгрегации Чудес, тринадцать лет учились в семинариях «Легиона Христа» перед тем, как дать клятву служителей. Потом, выбрав самых способных из каждого набора, конгрегация посылала их в лучшие университеты, где они получали несколько докторских степеней. Это долгое и трудное обучение делало подчиненных Камано специалистами, которые всю свою жизнь посвящали проверке подлинности чудес и поиску доказательств существования Бога. Это была главная задача конгрегации — испытывать на подлинность видимые и невидимые знаки потустороннего мира.

Когда приходило сообщение о новом чуде или о новых действиях Сатаны, Камано посылал своих легионеров установить, действительно ли речь идет о сверхъестественном явлении. А также выяснить, не ставит ли оно под сомнение догматы веры: чудо ведь могло противоречить высшим интересам Церкви. Камано должен был, действуя незаметно, убедиться, что эти проявления силы Бога совместимы с тем, что сказано в Священном Писании, или задушить зло в зародыше, если они могут расшатать устои Ватикана.

После завершения этой предварительной проверки ученые из «Легиона Христа» связывались с Римом по самым тайным церковным каналам. Священники из ведомства Камано вводили полученные от них данные в свои компьютеры и выясняли, не происходило ли уже такое чудо в другом месте или в другую эпоху. Чаще всего эта проверка не давала никаких результатов. Тогда необычный случай оставляли под наблюдением и начинали работать со следующим.

Но иногда компьютеры разыскивали данные о том, что такое же чудо или такое же злодеяние в течение столетий повторялось через одинаковые промежутки времени. Тогда «Легион Христа» предполагал, что так исполняется одно из пророчеств Церкви и что, возможно, это Бог напоминает людям о себе. Легионеры подавали сигнал тревоги, папа немедленно забирал дело об этом явлении к себе, опечатывал своей апостольской печатью и держал под замком.

У Камано была и еще одна забота: сделать так, чтобы чудо или злодеяние было классифицировано до того, как в дело сунут свой нос другие конгрегации или, что еще хуже, журналисты. В случае сомнения он добивался, чтобы папа опечатал все дела, которые Конгрегация Чудес рассматривала на первом этапе. Если потом выяснялось, что случай не представляет никакого интереса, кардинал просил вернуть дело о нем в открытый доступ.

Из-за этого Камано так сильно уставал. Из-за этого же у него было много врагов.

Но в задачи его конгрегации входило не только рассмотрение доказательств существования Бога. Эта бесконечная задача была, в сущности, прикрытием для другой, такой тайной и опасной, что даже враги кардинала никогда не подозревали, как велики ее размеры. Если выяснялось, что одно и то же чудо происходило в течение многих веков, особенно если оно каждый раз было ответом на действие сатанинских сил, словно два противника сошлись в борьбе и каждый стремился победить, это означало, что скоро может исполниться древнее пророчество и что мир в опасности. В таких случаях легионеры Христа начинали рыться в архивах, где были собраны письменные свидетельства и знаки, предвещавшие великие катастрофы. Там были данные о предвестниках Всемирного потопа, падения Содома, египетских казней и о семи печатях Апокалипсиса. Но рядом с ними хранились и пророчества Нострадамуса, Малахии, Леонарда Пизанского и великих святых христианства. Здесь было столько предсказаний о Божьем гневе, что подчиненные Камано должны были, помимо выполнения своей официальной задачи, следить, не исполняется ли какое-то из них. А несколько месяцев назад многие легионеры Христа обнаружили одинаковые знаки в Азии, Европе и Соединенных Штатах — стигматы Страстей Христовых, загадочные исцеления, истекающие кровью статуи и случаи коллективной одержимости, а также осквернение кладбищ и жертвоприношения. И ритуальные убийства тоже. Целая серия убийств, и во всех случаях у преступников один и тот же почерк. Эти убийства особенно беспокоили Камано потому, что жертвами были только монахини, и притом не рядовые. Именно из-за этого и была объявлена общая тревога: уже несколько недель в секретных отчетах с передовых постов «Легиона Христа» упоминались убийства в монастырях святого ордена затворниц. Убиты были около тридцати монахинь этого ордена. И что особенно беспокоило кардинала, все убитые были найдены распятыми и обесчещенными, их тела были разбиты какой-то чудовищной силой. Убийца выжег на их телах раскаленным железом четыре буквы INRI, сокращение латинской надписи, которую римляне прибили над головой Христа. Но на телах умерших под пыткой монахинь эти четыре буквы сопровождались изображением пятиконечной звезды, внутри которой был изображен демон с козлиной головой. Это знак Бафомета, самого могучего из рыцарей Зла, архангела Сатаны.