Предвкушение счастья - Данелла Хармон

— Красавица, — произнес он, его взгляд сделался теплым и мечтательным. — Такая элегантная, стройная. Господи, я даже не смел надеяться… Кажется, что она вот-вот полетит…

Эти слова услышал пожилой моряк, стоявший рядом.

— Да, она полетит, верно… если не перевернется вверх дном при сильном порыве ветра.

— Ну, Брендан… пожалуйста, что для тебя важнее: этот дурацкий корабль или я?

— А?

— Брендан, этот корабль просто заворожил тебя. Я начинаю думать, что ты заботишься о нем больше, чем обо мне. А я вынуждена стоять и терпеть оскорбления. Я промерзла и мечтаю о кусочке яблочного пирога. Но ты продолжаешь стоять здесь и любоваться этой грудой дерева и парусов!

Он нехотя отвел взор от «Пустельги», которая манила его, точно соблазнительная, уверенная в себе женщина. Он сгорал от нетерпения пройти по ней, прикоснуться к каждой досочке, к каждой детали. Больше всего ему хотелось встать у штурвала и ощутить, как она будет преодолевать волны и ветер. Но Брендан проявил великое терпение, особенно в том, что касалось Эвелины. Он не забывал тот ужасный день, когда Криптон стрелял ему в грудь и изуродовал руку сестры. Огорчало, что Эвелина не разделяла его страсти к кораблям, но только один он знал, почему она стала такой. Смыслом существования ее было рисование, но Кричтон лишил ее этой возможности.

— Сейчас, Эвелина. — Шагнув вперед, он прикоснулся к густой гриве Ригеля и погладил его крепкую гибкую шею. Он чувствовал на себя взгляд Майры, но не смел посмотреть на нее, боясь, что она заметит в его глазах затаенную страсть. Ригель, однако, не скрывал своих чувств. Он радостно закивал головой и потерся о грудь Брендана, оставив на его безупречно чистом сюртуке влажный след и оторвав пуговицу. — Я могу понять, что ты не испытываешь никаких чувств к шхуне, но неужели тебе не нравится эта лошадь? — Он с надеждой улыбнулся. — Это тот самый конь, которого я собираюсь подарить тебе на день рождения. Верно, мисс Эштон?

Майра неохотно кивнула, с ужасом понимая, что означает эта сделка и ее предложение оставить Эвелину в ее доме.

— О нет… нравится, но он кажется таким маленьким. Брендам, а как же пирог? Ты обещал…

— Он — арабский скакун, — натянуто произнесла Майра.

— Какой?

— Арабский! Я вижу, ты ничего не понимаешь в лошадях!

— Я тоже не знаю, что значит арабский, — признался Брендан, но Майра восприняла это как попытку выгородить свою ноющую сестру, и ее охватило негодование. Как ей повезло, что Мэтт — такой замечательный брат! Брендану не позавидуешь. Но тут до нее дошло, что как только Брендан уйдет в море, именно ей придется иметь дело с его капризной сестрицей.

— Мне совсем не интересно, арабский он или нет. Я вообще никогда не хотела лошадь, Брендан. Они пахнут и кусаются. А у этого еще хвост высоко поднят. О Боже, если он сделает кучу, то я упаду в обморок.

— Он — арабский скакун! — повторила Майра.

— Неужели это значит, что его навоз не пахнет? — спросил Брендан с невинным видом.

— Это значит, что у него спина короче, чем у других лошадей, в результате хвост естественно посажен выше! Это значит, что я больше не собираюсь стоять здесь и выслушивать нытье какой-то брезгливой зануды, которую больше волнует яблочный пирог, чем счастье брата. А этот конь — результат нескольких столетий кропотливой работы по выведению породы! — Высвободив свою руку, Майра подхватила кота, посмотрела на Эвелину и крикнула:

— А если он и сделает кучу, то хорошо бы прямо на твой башмак.

Она вскочила на Ригеля и, зажав спасенного кота номер тридцать семь, вихрем пронеслась по пристани, оставляя за собой снежную пыль.

Черта с два она будет сидеть в городе вместе с этой занудой. Как только «Пустельга» отправится в плавание, она обязательно проберется на ее борт!

Глава 10

— Отец этого не допустит, — сказан Мэтт, покачав головой. Он снял очки и протер их краем рубашки. — Одно дело — пробираться на борт «Владычицы», а другое — на «Пустельгу». Он и слышать об этом не захочет.

— Ты прав, но он ведь ничего и не узнает об этом… верно. Мэтт? — проговорила Майра.

— Ты угрожаешь?

— Конечно. — Она непринужденно улыбнулась.

— У тебя ничего не выйдет.

— Еще посмотрим. Завтра «Пустельга» отправляется в свое первое плавание, и я собираюсь оказаться на ее борту.

Мэтт сложил руки и лукаво посмотрел на сестру.

— А почему ты так стремишься попасть на борт этой шхуны? Похоже, ты неравнодушна к капитану.

— Может, и так.

— Мне жаль парня.

— Что? Тогда мне жаль всех тех женщин, с которыми ты проводишь время, а потом бросаешь.

Мэтт недовольно скривился.

— Послушай, Майра, я ведь говорил тебе, что я чувствую ко всем этим женщинам…

— Тогда нечего волноваться за меня! Ты говорил мне, что ищешь хорошую, порядочную девушку, но сам отлично знаешь, что ищешь не там. И ты продолжаешь волочиться за этими шлюхами, покупать им дорогие подарки, хотя понимаешь, что их интересуют только твои деньги и слава быть твоей новой любовницей. Мне жаль, что ты страдаешь из-за такой ерунды, снова и снова испытывая разочарование.

— Может, я обречен на одиночество?

— Ты просто сам не знаешь, чего хочешь!

— А ты?

— А я точно знаю, что мне нужно, впрочем, как и ты. — Майра решила больше не сердить Мэтта своими замечаниями.

— И чего же ты хочешь?

— Капитана Меррика.

— Ну, ты даешь, Майра?

— А тебе не кажется, что он прекрасно подходит под папин ультиматум? Но сначала я должна получше узнать его. Я всегда говорила, что если выйду замуж, то только за капитана. Меррик — капитан, но он должен пройти испытание. Именно поэтому я хочу пробраться на борт его шхуны и убедиться, что он — настоящий моряк. Я знаю, что он может спроектировать корабль, но он должен доказать мне, что сможет командовать этим кораблем.

— Ну, Майра…

Но она уже расхаживала по комнате, продолжая рассуждать:

— Единственная возможность проверить это — самой пробраться на «Пустельгу» и посмотреть на него в действии. А отец ни о чем не догадается, потому что будет следить, как бы я не проскочила на твою шхуну, как делала обычно!

— Неужели ты думаешь, что капитан Меррик допустит это?

— Конечно, нет. Если бы он согласился, то провалил бы часть испытания. Разве капитан в здравом уме пустит на свой корабль женщину, да еще в качестве пушкаря? — рассмеялась Майра. — Но это только половина дела. Мне придется здорово постараться, чтобы пустить пыль в глаза капитану Меррику.

Мэтт заулыбался:

— Разумеется, ты уже все продумала, — Конечно.

— Я желаю тебе удачи, но отец наверняка поймает тебя.