Позвонок (СИ) - Ланда Ив

— Стив? — насторожился от молчания Роберт. — Ты тут?

— Да, я слышу тебя, — замямлил тот. Затем под гнетом совести низко опустил голову. — Роб, я бы хотел сегодня остаться дома. Мне паршиво. И морально, и физически.

— Оу, — огорченно протянул парень. — Понял. Значит, ты будешь дома?

— Да. Спасибо, что позвонил. Рад был тебя услышать. Пока.

— Э…

Но Брауну-младшему не дали ничего сказать. Звонок завершился, а Стивен Вест горько втянул воздух ноздрями. Он чувствовал себя виноватым. Чувствовал себя паршивейшим другом на всем белом свете.

— Отлично! — хлопнул его по плечу Захария. Он был доволен, как слон. — Очень мило, конечно, со стороны Роберта, но в другой раз. Переживет.

Запищал электрочайник, и вскоре кухня наполнилась ароматом бергамота.

— Не понимаю, чем бы он нам мешал, — пробубнил себе под нос Вест, расставляя чашки на столе.

— Просто считаю, что вдвоем мы проведем время гораздо веселее. Тем более, ты же знаешь нашего любителя конкурсов по математике: все, о чем узнает он, становится известно и Франку. А оно нам на хрен не надо. Правильно?

— Наверное…

— Стив! — Моллин снова хлопнул приятеля. — Кончай строить из себя великого грешника. Ты просто выбрал хорошо провести время. Но, если тебе нужно покаяться, — он поправил воротник серой водолазки и перекрестился. — Я готов послужить тебе пастырем и отпустить сей непростительный грех.

Стивен скромно улыбнулся и, пригубив горячий напиток, начал набирать сообщение матери о том, что он отправляется на прогулку.

Глава 10

В это время Роберт Браун, стоя на спинке дивана в своей комнате, рылся на полках с настольными играми. Рядом на подлокотнике, обитом бежевым велюром, сидел вычесанный черный котенок и с любопытством наблюдал за тем, чем занят его юный хозяин. На шее животного красовался позолоченный ошейник с адресным жетоном в виде отпечатка кошачьей лапы.

— Ну где же она? — возмущенно бормотал Роб. — Я же точно клал ее куда-то сюда.

Он посмотрел вниз, на кота и приятно улыбнулся.

— Мистер Фауст, а вы, случайно, не видели «Мафии космоса»?

Котенок еще сильнее округлил глаза, когда услышал обращение к себе. Он еще не успел привыкнуть к имени, но начал подозревать, что Фауст — это то, чем его называют.

— Я так и думал.

Браун-младший вновь потянулся к полкам, но на диван сама шлепнулась одна из пестрых прямоугольных коробок. На боковой стороне глянцевой упаковки фиолетовые буквы гласили: «Мафии космоса». Обрадовавшись, парень слез с дивана и, заботливо протерев коробку, положил игру в пакет из лавки «Плейсити». Этот небольшой магазин в торговом центре «Сезам» считался одним из самых лучших в Городе-1: огромный выбор настольных игр, коллекционные фигурки по доступным ценам, есть даже круглые столики для совместной игры с друзьями прямо на месте. Рай для любителей подобного досуга. Именно поэтому Роберт ждал поездок в торговый центр, как собственный День рождения.

— Стивену она точно понравится, — сообщил он удивленному котенку. — Это как игра в обычную мафию и монополию одновременно. Побеждает тот, кто к концу игры властвует над наибольшим количеством галактик и при этом сохраняет своего мафиозного лидера живым.

Парень подошел к шкафу-купе с зеркальной дверцей и достал чистейшей белизны рубашку.

— Вот, что думаю, мистер Фауст: я тоже грустил, когда умерла моя бабушка, но меня, вопреки всем сопротивлениям, тормошил Франк. Поэтому я тоже не оставлю друга грустить в одиночестве, — одевшись с иголочки, Роберт принялся зачесывать каштановые волосы назад, глядя в отражение. Он выглядел интеллигентно, пускай и младше своего возраста. — Ди, конечно, хорошая сестра, но она девчонка. Это совсем не то.

Он повернулся к коту, который вопросительно склонил голову на бок.

— Ну как? — юноша развел руками, демонстрируя свой внешний вид, более подходящий для официальных мероприятий, чем для обычного похода в гости. — Я знаю, что у Стива строгие родители. Если буду выглядеть, как воспитанный молодой человек, думаю, они не будут против того, что я зашел. Нравится?

Не в силах больше игнорировать такой поток внимания, Фауст мурлыкнул.

На закате дня улицы пригорода заполонили тени. Ветер обрывал последние листья медленно засыпающих деревьев, нес их далеко вперед по влажным тротуарам и топил в лужах, разгоняя рябь. Вот-вот норовил сорваться дождь.

Роберт Браун шел неспеша и аккуратно, стараясь не испачкать в грязи сверкающие от крема ботинки «Челси». В руке колыхался голубой пакет-майка с настольной игрой.

Проезжающие мимо автомобили уже включали фары. Когда парень пересек второй перекресток и оказался в тесных дворах многоэтажек, стемнело еще сильнее. Большая часть фонарей здесь не работала, а те, что пытались светить, делали это будто из последних сил. Впереди серым призраком стоял заброшенный магазин продуктов. Он глядел прямиком на свалку мусора, которая была настолько позабытой, что даже перестала смердеть отходами. Ею давно перестали пользоваться — скорее всего, потому что находилась она в просвете из слепых стен домов, и чтобы выбросить мусор жильцам приходилось бы всякий раз обходить дом. Кроме того, создатели свалки не позаботились о подъездной дороге для мусоровозов.

Робу всегда было не по себе от этого вечно темного двора. Узкая тропинка вела между стеной дома и свалкой, в сторону магазина, она постоянно подселяла ощущение угрозы в голову. Среди длинного ряда прогнивших мусорных баков, покрытых дырявым навесом, мелькали тени. Кто-то шуршал пакетами и звенел осколками.

Невольно напрягшись, юноша уверил себя в том, что это бродячие кошки или собаки. Вполне логическое объяснение шума в столь неприятных местах. Кому еще здесь быть и зачем? Но ни одна кошка и ни одна собака не наблюдалась поблизости.

Ветер ворвался в уложенную прическу Роберта. Тот остановился и поспешил пригладить волосы обратно.

— Только не это, — тихо прошептал он.

Справа из мусорного бака испуганно выпорхнул упитанный грач. Не ожидавший этого Браун-младший дернулся и отпрыгнул к стене без окон. В груди заскакало сердце.

— Глупая птица, — выругался он и мысленно добавил:

«А Роб еще глупее! Это лишь грач. Их тут много, как и крыс. Ты же знал об этом!»».

После глубокого выдоха на душе стало гораздо спокойнее. Но едва он сделал еще пару шагов, как теперь возле магазина послышался треск раздавленной бутылки. В мутных, разбитых местами окнах, мелькнула крупная тень. Затем еще одна. Послышалось невнятное бормотание и вполне отчетливый протяжный стон, с каким умирают от скуки или усталости.

Руки Роберта похолодели от ужаса. Он чувствовал, как под курткой и рубашкой весь покрывается мурашками.

«А это кто? — В голову отчаянно полезли предположения. Парень старался объяснить себе происходящее, чтобы успокоиться, но любой вариант не сулил никакого положительного исхода. — Если это бродяга, то наверняка сумасшедший».

Еще более страдальческий стон вынудил юношу остановиться. Дыхание перехватило от нарастающей паники.

«Может, все-таки повернуть обратно? — От этой мысли вдруг вздыбился гнев на самого себя. — Вот еще! Роб испугался бездомного и бросил друга в час нужды? Роб никого и ничего не боится».

Собрав всю отвагу, Браун расправил плечи и нахмурился. Он пройдет дальше, и никто не посмеет его остановить. Осталось миновать магазин и завернуть за дом, чтобы снова оказаться на нормальном тротуаре под освещением фонарей.

Но что-то шевелилось внутри компактного здания, там, за стеной, обвалившейся наполовину. Любопытство так и потянуло магнитом, ведь обычно в этих дворах жути нагоняла, как раз-таки, мертвая тишина. Юноша сощурился, движения его стали плавными и практически бесшумными. Обычно пугающий полумрак теперь стал Роберту другом.

Затаившись в тени за стеной, парень заглянул внутрь. Поначалу глаза не видели ничего, кроме кромешной темноты, однако потом…

Роб заткнул себе ладонью рот, чтобы не взвизгнуть. Среди камней, на грязном растрескавшемся полу магазина лежал мужчина в темной одежде. Он был еще жив и пытался закрываться руками. Над ним возвышались двое, тоже в темном. Тот, который был выше, в черном плаще, резко наклонил голову к плечу. Длинные черные волосы скрыли его узкое лицо. Из-под высокого воротника начало выталкиваться полупрозрачное нечто. За считанные секунды из шеи незнакомца вытянулся студенистый слизень, длиной в половину тела носителя. Браун-младший не сразу заметил, что слизень заканчивается вытянутым антропоморфным лицом, искаженным иступленной болью. Оно кривилось, шевеля беззубым широким ртом, выгнутым, будто радуга. Черные волосы, торчащие из «головы» слизня прилипали к его вязкой плоти.