Шахматы дьявола - Андрей Романов

— Что это значит? — насторожился Григорий.

— Точно не знаю. Но я видела здесь странных людей. У них отрешенный взгляд, словно они не понимают, что с ними происходит, и где они находятся. Ими все командуют, а они безропотно делают все, что им говорят.

— Надо бежать, — решительно заявил Бертольд.

— Куда? Единственный путь с этого острова — это море, а корабля нет, — напомнил Роберт.

— Гуго, а ты, что молчишь? — поинтересовался Бертольд.

— Мне вдруг подумалось, что надо было принять ислам.

— Что?

— Часто рыцари свершают подвиги, ради своих прекрасных дам, и смело кидаются в схватку против десятка противников. Мусульмане могут иметь много жен. Поэтому, способны сражаться сразу против сотни противников.

— Ты можешь, хоть на секунду быть серьезным?

— Слишком их много, — вздохнул Гуго. — Все, что мы можем сделать, так это подороже отдать свою жизнь.

— Можно попробовать захватить в заложники Калауна, — предложил Григорий. — Но как нам выбраться с острова?

К ним подошел Табук в сопровождении большой толпы воинов.

— Пора господа рыцари. Выходите.

Охранник отомкнул замок клетки. Их окружили плотным кольцом, и повели к пирамиде. У ее основания стояли позолоченные статуи в виде людей с головами животных и птиц. Григорий знал, что так выглядят Боги, которым поклонялись египтяне.

Гуго непрерывно крутил головой.

— Ты чего вертишься, как уж на сковородке? — спросил Григорий.

— Не нравится мне котел, который стоит на костре. Если нас немного укоротить, то мы все в него свободно поместимся. Смотри, туда кидают какую-то зелень. Точно приправа для мяса.

— Не бойся, египтяне не страдают каннибализмом, — попытался успокоить своего друга Григорий.

— Вид их Богов внушают другие мысли.

Пленников подвели к небольшому бассейну, в который из котла вылили зеленую жидкость. Один из островитян размешивал палкой, похожей на весло вязкую, неприятно пахнущую жижу.

— Что вы собираетесь с нами делать? — спросил Григорий, стоящего рядом Табука.

— Верховный жрец решил оказать вам честь и забальзамировать.

Григорий сжал кулаки, и приготовился кинуться на охрану, но Гуго удержал его.

— Скорее всего, он шутит. Нас хотят до смерти запугать.

— Лейла сказала, что из нас хотят сделать рабов, — напомнил Бертольд.

— Бессловесных рабов, — поправил Григорий. — Надо драться, пока у нас еще есть силы.

Недалеко от них сидел Калаун на большом троне, вырезанном из черного дерева, и разговаривал с мужчиной, чей череп был абсолютно гол. Верховный жрец, словно не замечал приведенных пленников. Вот, наконец, он обратил свой взор на них.

— Вы подумали, господа рыцари над моим предложением?

— Нам оно не подходит, — за всех ответил Бертольд.

Калаун взмахнул рукой. В тот же миг четыре воина воткнули свои копья в спины пленникам. Григорий почувствовал острую боль. Он остался стоять на ногах, но все его члены одеревенели, перед глазами поплыл серый туман. Его сердце начало биться с бешеной скоростью и казалось, что вот-вот разорвется, не выдержав такого темпа. Ему стало страшно и захотелось кричать, но из его горла не вырвалось ни единого звука. Потом все стало безразлично, веки отяжелели. Он уже не понимал, явь это или сон. Григорий видел, как с его друзей сорвали одежду и бросили в зловонную грязь. Он тоже погрузился во что-то теплое и скользкое, и свет померк. Кошмары скоро вновь возобновились. Ему показалось, что он находится в склепе, слышит чтение молитв, но не смог разобрать ни единого слова, и даже ощутил могильный холод. Григорий увидел водопад, чья красота его так поразила. Но вместо воды текла кровь, и он знал, что это его кровь. В горле пересохло, страшная жажда, перемешанная с нечеловеческим голодом, сводила с ума. Все вокруг померкло, а тело сковал жуткий холод. Потом пошел кровавый дождь, который почему-то принес облегчение. Язык слизывал с губ солоноватую кровь, и ее вкус приносил невероятное удовольствие. Перед глазами начали мелькать красочные картинки. На него неслась конная орда. Григорий испугался, что его сейчас затопчут, но кони проскакивали сквозь него, не причиняя никакого вреда, а только обдавая легким ветерком…

Глава девятнадцатая

Григорий одновременно ощутил голод и жажду, а так же сильную усталость. Вокруг была непроглядная тьма. На уши давила могильная тишина. Запахи тоже были могильными. Плесень и тлен щекотали ноздри. Кто-то пробежал по его телу. Что-то живое и теплое ткнулось в его нос. Григорий схватил незваного гостя и сильно сжал пальцы, ощутив под ними мохнатую трепещущую плоть. Послышался громкий писк. Григорий вонзил зубы в источник этого неприятного звука. В рот потекла солоноватая жидкость. Он не мог оторваться от дергающегося в конвульсиях тельца. Его зубы глубоко вонзились в теплую трепещущую плоть. Григорий с наслаждением глотал живительную влагу, которая приятно растекалась по всему телу. Ни разу в жизни он не пил такого вкусного напитка. Ни чистейшая вода из горных родников, ни самое изысканное вино не могли сравниться с этим эликсиром блаженства. Голод и жажда уменьшились, сила начала возвращаться в его тело. Легкое головокружение доставляло удовольствие, словно он выпил кубок крепкого вина.

Григорий отбросил в сторону мертвое тело крысы, и начал шарить вокруг себя руками. Пальцы ощутили гладкую поверхность холодного камня. Он лежал в каком-то каменном гробу. Почему-то это открытие его нисколько не испугало. Григорий опять лег, и попытался вспомнить, как он здесь оказался? Память постепенно возвращалась к нему. Он начал вспоминать свою жизнь, начиная с раннего детства. Причем с самого первого дня. Это было странно и волнительно. Видимо, он опять уснул. Не может человек помнить себя несмышленой крохой. Вся его жизнь, словно вихрь, пролетела перед ним. Картинки были такими четким, что создавалось ощущение реальности. Хотя внутренний голос давал понять о давности всех этих событий. Григорий раздвоился. Он понимал, что находится в гробу, понимал, что мелькавшие в его мозгу картинки — это всего лишь память о прошедших событиях. Ему хотелось окончательно проснуться, но прошлое его никак не отпускало. Тогда он решил заново пройти весь предыдущий путь. Без этого нельзя понять ни настоящего, ни будущего. К ужасу Григория, перед ним промелькнули и виденные им раньше кошмары. Правда, не так четко, как его собственная жизнь. Словно из тумана выползали страшные железные чудовища, извергающие огонь, искалеченные мертвецы и разрушенные города…

Григорий покрылся холодным потом и на него навалилась могильная тишина. Он опять ничего не видел кроме непроглядной темени. Опять ощутил могильные запахи. Григорий понял, что окончательно проснулся. Явь оказалась не лучше его кошмарных сновидений. Хотя внутренний голос говорил, что опасаться ему нечего. Нужно немного подождать. Чего именно? Этого Григорий не знал.

Темнота постепенно стала рассеиваться. Уже начали вырисовываться неясные очертания стен, когда в глаза ударил яркий свет. От резкой боли, которая пронзила мозг, он на некоторое время потерял сознание. Когда Григорий очнулся, то яркий луч света уже не бил в глаза. Куда он делся и был ли вообще? Или это опять видения из его кошмарных снов?

По всему помещению расстилался тусклый свет. Окончательно придя в себя, Григорий покинул свое ложе и осмотрелся. В середине просторного помещения с высоким потолком стояло четыре каменных гроба, образуя собой крест. Три чудовища, лежащие в них заставили его вздрогнуть. Заросшие, с длинными бородами, с зелеными телами, покрывшимися трещинами, они казались дьяволами, как их описывали монахи. Не хватало только рогов и копыт.

Григорий бросил взгляд на свое тело и ужаснулся. Оно было точно таким, как и у чудовищ, лежащих перед ним. Он упал на колени, и стал неистово молиться. От резких движений его кожа затрещала и стала осыпаться. Григорий провел по телу рукой. Зеленая корка рассыпалась, и под ней оказалась белая кожа. Он все понял, и облегченно вздохнул. Это была зловонная мазь, которую островитяне варили в котле. Григорий вспомнил, что ею его намазали, прежде чем поместить в этот склеп. Гуго тогда еще опасался, что их собираются бросить в котел, чтобы потом съесть. Сейчас мазь засохла и осыпалась с его тела. Григорий опять посмотрел на три гроба, в которых находились зеленые чудовища. Теперь стало ясно, кто лежит в них.

— Гуго, проснись, — Григорий неистово тормошил своего друга. Как он узнал, что именно в этом гробе лежит его лучший друг, было непонятно. Ведь заросшие зеленые чудовища были похожи, как братья близнецы. Раньше Григорий назвал бы это интуицией.

— Уйди дьявол. Тебе не забрать мою душу.

— Гуго, это я, Григорий.

— Господи! Почему ты оставил меня? Чем я так провинился, что ты отправил меня в ад? — бормотал рыцарь.