Никакого риска! - Кэрол Грейс

Наконец Элли подошла к двери, и он вздохнул с облегчением. Она никуда не уехала! И все-таки… Элли была бледна и спокойна, и это испугало его и встревожило более всего. Лучше бы она кричала и обвиняла, но ведь это не в ее характере. В квартире не было запахов пищи и не чувствовалось тепла. Вот тебе и ужин, подумал Джек. Значит, приглашение отменяется. Атмосфера в ее квартире соответствовала выражению ее лица.

— Вы солгали мне, — с порога заявила девушка, едва шевеля губами. — Ведь на самом-то деле ваш проект провалился.

— Да, но это же не важно. Вашей вины тут нет.

— Я виновата, что пошла с вами в цирк в тот вечер. Ведь именно это послужило причиной, не так ли? Из-за вашей бесшабашности вам и отказали все инвесторы.

— Этого я не знаю. И никогда не узнаю. Все уже закончилось, и нечего об этом говорить. Жизнь продолжается. В любом случае, это же я надумал пойти в цирк. А теперь я предлагаю вам деньги из собственного кармана, как и обещал.

— Но вы обещали деньги лишь в том случае, если ваш проект будет успешным. А получилось как раз наоборот. Теперь моя очередь отклонить ваше предложение. Я знала, на что шла. А от благотворительности я отказываюсь.

— Зачем вам отказываться? Ведь ресторан — это именно то, о чем вы мечтали!

— Я не хочу начинать со лжи. Что за деловые отношения будут у нас, если в их основе — ложь? Не объясняйте, не надо. Не хочу знать о том, как обычно ведутся дела в бизнесе. Я уже достаточно наслушалась вашего отца.

— Что он вам рассказал?

— Ничего нового. За исключением, конечно, правды о несостоявшемся проекте. Он сказал, что вы — весь в отца, трудоголик и что женщина, выбравшая вас, будет несчастна всю жизнь.

Джек горько рассмеялся.

— И что вы ему ответили?

— Я заверила его, что в этом смысле он может не волноваться. Наши отношения были и останутся сугубо деловыми.

— Значит, вы сказали ему, что я вас интересую лишь в качестве потенциального инвестора?

— Нет, не так. Вы меня больше не интересуете ни в каком качестве, — сердито сказала Элли, и ее щеки вспыхнули ярким румянцем.

— Не понимаю, почему вы не хотите взять у меня деньги. Что вы теряете?

— Я перестану уважать себя.

— Вы считаете, что потеряете уважение к себе, если возьмете у меня деньги на открытие ресторана? — искренне удивился он. — Это те же самые деньги, что я обещал раньше. В чем же разница?

Знал он, прекрасно знал, в чем эта разница. Надо было ему с самого начала рассказать ей всю правду! Но ведь результат был бы таким же. Ох, если бы не отец…

— Разница большая, и вы это знаете не хуже меня. Вы же сами говорили мне, что никогда не вкладываете деньги в рестораны. Вы сказали, что мой бизнес обречен.

— Это было до того, как я узнал вас. До того, как узнал о вашем профессионализме и вашей решительности.

— Да, в решительности мне не откажешь. Так вот, я решила, что не позволю вам тратить свои деньги на заведомо проигрышное предприятие. А теперь, извините меня… — Элли со значением посмотрела на его ногу, — которой он придерживал дверь. — Я не хочу больше об этом говорить.

— И вы не хотите пригласить меня войти? — Если бы она только дала ему возможность объяснить ей, что он чувствует к ней! Но упрямо вздернутый подбородок девушки не сулил ничего хорошего.

Но когда же им объясниться? Завтра? Через день? Когда он разберется в своих чувствах и решит, что делать дальше? Он знал только одно: ему нельзя отступать. Слишком много оставалось неясного между ними.

— Ну, хорошо, — сказал Джек как можно более спокойным тоном, стараясь усмирить бушевавшую внутри бурю чувств. — Мы поговорим об этом потом.

Элли промолчала. Вот и хорошо. Он не хотел услышать от нее окончательный отказ. Он не хотел, чтобы она изгнала его из своей жизни, прежде чем он окончательно разберется в собственных чувствах.

— Подождите, — сказал Джек, когда она уже приготовилась закрыть перед ним дверь. — Что вы намерены делать сейчас?

— Я стану работать. Буду откладывать деньги и рано или поздно обязательно открою собственный ресторан. Сама.

Сверкнув напоследок глазами, она закрыла дверь перед самым его носом. Нет, вернее, хлопнула дверью! Ему не оставалось ничего иного, как убраться восвояси.

Не успел он сесть в автомобиль, как зазвонил телефон. Он не хотел ни с кем разговаривать, особенно с отцом. Но рано или поздно разговаривать все равно придется. Нельзя же ему избегать отца вечно.

— Ты считаешь, что я вмешиваюсь в твою жизнь? — начал Спенсер.

Джек подавил вздох. Ну что тут ответить?

— Да все в порядке, папа. Забудем об этом.

— Я не могу ничего забыть, непрерывно об этом думаю. Ведь если я сам совершил в своей жизни ошибку, это вовсе не значит, что ты обязательно повторишь ее. Мне-то уже поздно что-либо менять. А ты еще можешь. Я чувствую, что должен принести ей свои извинения.

— Ну что ты, папа! Она все равно узнала бы, рано или поздно.

— Но я очень хочу каким-то образом загладить свою ошибку.

— Элли не захотела выслушать меня, не станет слушать и тебя. Она очень гордая женщина, хочет делать все по-своему. Лучше не вмешивайся.

— Хорошо, если ты так считаешь.

— Я так хочу, — ответил Джек и отключил телефон.

Стоя у окна, Элли смотрела вслед отъезжающей машине Джека. Она нетерпеливо смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Хорошо, что не расплакалась прямо перед ним. Не хватало еще показать ему, как она страдает. Конечно, ей было очень жаль, что с рестораном ничего не вышло, но гораздо больше ее огорчило лицемерие Джека.

Элли вспомнила, как они нашли место для ресторана и радовались вместе своему открытию, как фантазировали о внутреннем устройстве и возможностях. Она представила себя на кухне собственного ресторана, представила веселых и довольных посетителей. А вечером они с Джеком подсчитывали бы выручку и радовались успеху. Она мечтала, что их успех будет общим. Но мечты, похоже, так и останутся мечтами. С ее стороны было чистым безумием надеяться, что они осуществятся. И все равно было очень больно, когда они окончательно разрушились.

Встреча с отцом Джека открыла ей глаза. Он очень подробно рассказал о том, почему сделка не состоялась, а также и о том, что Джек солгал ей. Конечно, все это было подано тоном дружеского участия, но Элли все равно была потрясена. Она стояла в приемной, не спуская глаз со Спенсера Мартина, и внутренне жалела, что вообще появилась там. Ей не хотелось верить, но она понимала, что все это правда.

— Что вам сказать? Джек всегда был ужасным повесой. Он вообще неравнодушен к женщинам, — говорил Спенсер. — Это его слабость, и с этим уже ничего не поделаешь. Я сам был таким. Он предложил вам деньги, но ведь это влечет за собой какие-то обязательства, а я не хочу, чтобы он вас обидел. Я, конечно, не могу судить, но мне кажется, что он стал таким из-за ухода матери. Я старался, воспитывал его, но что поделаешь, он не может пройти мимо симпатичной мордашки. А вы хорошенькая. Более того, вы прекрасно готовите.