Искусство Востока. Курс лекций - Галина Зубко

На танка обычно изображают будд, бодхисатв, иллюстрируют жития святых и великих учителей. Танка бывают разными по размеру: от нескольких квадратных сантиметров до нескольких квадратных метров. Большие танка исполняют целые группы мастеров, и на работу уходят многих месяцы и даже годы.

На севере Индии особой популярностью и известностью пользуется танка «Белая Тара»[84]. (Впрочем, там же известны и танка «Зеленая Тара».) Белая Тара узнаваема по таким атрибутам, как белый цвет тела, семь глаз, три из которых расположены на лбу, а еще четыре – на ладонях и ступнях. Таким образом, как считается, она видит всех живых существ на всех локи (то есть во всех измерениях бытия). Изображение Белой Тары включено составной частью в систему известной практики, целью которой является обеспечение долголетия и устранение несчастий. С точки зрения буддийской доктрины, ценность обретения долгой жизни не в эгоцентрическом упоении собой, но в возможности иметь достаточно времени для совершенствования на духовном пути.

В прошлые времена этот вид живописи был широко распространен в Тибете. Но сейчас эта традиция угасает в самом Тибете. Самобытные тибетские стили танкографии и пластики ритуальной скульптуры на грани исчезновения, поскольку не находит официальной поддержки буддийское искусство. Буддийский мир Северной Индии в значительной мере взял на себя миссию сохранения исчезающих в соседних регионах художественных традиций. Часть тибетцев, вынужденных покинуть родину после 1959 года, осели неподалеку от Дхарамсалы в Северной Индии. Работающие здесь известные танкописцы четко определяют свою миссию: сохранение уникальной тибетской культуры в изгнании.

Литература

Арвон Анри. Буддизм. М., 2005.

Буркхардт Т. Сакральное искусство Востока и Запада. Принципы и методы. М., 1999.

Ермакова Т. В., Островская Е. П. Классический буддизм. СПб., 1999.

Категории буддийской культуры / Ред. – сост. Е. П. Островская. СПб., 2000.

Пишель Р. Будда. Его жизнь и учение. Ростов-на-Дону, 2004.

Фишер Р. Искусство буддизма. М., 2001.

Глава 3. Искусство ислама

Основные принципы культуры и искусства ислама

Когда в VII веке появился ислам, Аравия находилась на низком уровне развития как в религиозном смысле, так и в политическом и социальном плане. Это объясняется разобщенностью населявших ее племен. Возникшая исламская вера, которую связывают с именем Пророка Мухаммеда, явилась консолидирующим фактором, обусловившим появление единого этноса, создателя могущественной мусульманской империи, объединившей также и многочисленные неарабские народы. Практически с самых ранних периодов своей истории ислам выступал как опора мусульманской цивилизации, как основа складывавшейся в ней системы культурных ценностей.

Мусульманское искусство, возникшее из практических потребностей, отражает устои ислама и оригинальную эстетику, явившуюся результатом особого мировосприятия. Как полагают специалисты, наивысший расцвет мусульманской культуры пришелся на IX–XII века, когда были сформулированы общие принципы мусульманской культуры, определившие идеологию, традиции, нравственные нормы, психологию и поведение мусульман. «Золотой век» мусульманской цивилизации подарил миру богатые культурно-исторические памятники, многие из которых сохранились до сих пор.

Чтобы приблизиться к пониманию принципов и основ мусульманского искусства, необходимо понять, что же такое есть ислам как понятие историческое и религиозное. Само слово ислам буквально означает «покорность, предание себя Богу». Но оно, конечно, включает в себя целый ряд понятий[85].

Сердцевину культуры ислама представляет духовное творчество, основополагающее художественное, но одновременно служащее условием его восприятия. Как отмечает Ш. М. Шукуров, «носитель культуры в Средневековье воспринимает произведение, исходя из заданности Закона и выработанности Правил. Если Закон трансцендентен, то Правило указывает на имманентные закономерности делания и восприятия искусства. Само же искусство рождается на пересечении трансцендентного и имманентного[86], то есть того, что объективно и внеличностно предзадано как Закон, и того, что делает Правила таковыми, какие они есть»[87].

Таким образом, есть высшая, надфизическая, вечная реальность, представление о которой составляет ядро мировосприятия в той или иной традиции. И есть своего рода «модификации», как бы приспосабливающие восприятие вечных истин к конкретным историческим условиям, конкретным реалиям нашего Мира. Правила относятся как раз к этим «модификаторам», позволяющим «правильным» образом, с одной стороны, нечто создавать-передавать, а с другой – так же адекватно все это воспринимать.

Одним из ключевых представлений, лежащих в основе религиозной концепции ислама, является представление о Единстве, по природе своей в высшей степени «конкретное», но представляющееся человеческому разуму как абстрактная идея. Стоит отметить, что представление о Единстве (идея всеединства) встречается во многих цивилизациях, в том числе и в традициях древности. Но в мусульманской доктрине эта идея является ключевой, основополагающей и культуроопределяющей. Специалисты полагают, что существует много обстоятельств, обусловливающих именно абстрактный характер исламского искусства, который, в частности, объясняется особенностями семитского менталитета. Ислам сосредоточен на Единстве, а Единство невыразимо в терминах какого бы то ни было образа[88].

В VIII веке, явившемся периодом стремительного распространения ислама в Северной Африке и Азии, на основе изречений, приписываемых Пророку Мухаммеду, были разработаны законы и принципы, регламентирующие искусство, в частности проблему изобразительности. В одном из таких изречений говорилось: «Ангелы не входят в дома, где есть собака, и в дома, где есть изображения». Это изречение было истолковано как нежелательность вообще любого изображения живых существ как отвлекающих внимание верующего.

Впрочем, запрещение образа в исламе не является абсолютным. Это требование касается только предметов исламского религиозного культа. Начертание образа допустимо как элемент светского искусства при условии, что он не представляет ни Аллаха, ни лик Пророка.

Когда Мекка была завоевана мусульманами, Пророк прежде всего приказал уничтожить всех идолов, которых арабы-язычники воздвигли во дворе Каабы; после этого Пророк вошел в святилище. Его стены были расписаны византийским художником. Среди прочих образов там было изображение Авраама, мечущего прорицательные стрелы, и Богоматери с Младенцем. Как сообщают предания, Пророк прикрыл их руками и приказал устранить все остальное.

Лишь в исключительных случаях дозволяется «образ, отбрасывающий тень». Такой образ возможен, когда он представляет стилизованное животное, например, в архитектуре дворцов или в ювелирном деле. Вполне допустимым считается изображение растений и фантастических животных, однако в сакральном искусстве предусмотрены только стилизованные формы[89].

Согласно легендам, один художник, только что обращенный в ислам, пожаловался Аббасу, дяде Пророка, на то, что он не знает, что изображать (или высекать). Патриарх посоветовал ему не пытаться изображать ничего, кроме растений или фантастических животных, не существующих в природе.

Создание стилизованных форм занимает важное место в искусстве ислама: считается, что только через стилизацию, то есть создание некоего обобщенного изображения, можно проникнуть в сущностную природу изображаемого.

Исследователи отмечают, что отсутствие образов в мечетях преследует две цели. Одна – негативная, то есть речь идет об устранении «присутствия» (имеется в виду человеческого, субъективного), которое могло бы противопоставить себя Присутствию – хотя и невидимому – Бога и стать источником заблуждения ввиду несовершенства символов. Другая, позитивная, цель утверждает трансцендентность Бога, поскольку Божественную Сущность вообще невозможно с чем бы то ни было сравнить[90].

Мусульманской концепции Единства присущи различные аспекты и смыслы. Так, речь идет об аспекте соучастия, ибо для Единства характерны принцип многообразия и принцип аналогии. И в этом смысле сакральный образ предполагает высшее Единство и выражает его своим способом. Иными словами, выражение сакрального, восходящего к Единству, осуществляется многочисленными способами, которые ни в коей мере не искажают сущностной идеи. Вместе с тем концепция Единства предполагает также и принцип различения, так как присущая каждому существу внутренняя целостность отличает его от всех остальных в том смысле, что оно уникально и не может быть ни перепутано с другими, ни заменено. Таким образом, Единство предполагает и аналогию, и разъединение, размежевание. Такое понимание Единства ощущается в искусстве ислама, им интуитивно владеют все мусульманские мастера.