Четыре Ступени (СИ) - Елена Квашнина

- А помнишь, Натаха, как мы…

Осталось неясным, поняла ли Наталья, что для ребят она успела стать чужой, полностью отрезанным ломтём. Светлана же почувствовала это чётко, изо всех сил стараясь сгладить некоторую царившую за щедро накрытым столом натянутость. Пыталась веселиться сама и веселить остальных. Получалось у неё плохо. Ждала поддержки от Дрона, уже привыкла её получать при необходимости. Не дождалась. Дрон пил одну рюмку за другой, налегая на жидкости повышенной крепости, в общем разговоре практически не участвовал. Если спрашивали, отвечал. И то через два раза на третий. А так мычал нечленораздельно, поводя могучими плечами. Наталья держалась крепко. Но и она через пару часов тихого, похоронного застолья была на грани истерики. Светлана, заметив это, постаралась быстрее увести ребят. Никогда раньше к её словам не прислушивались. Но тут потянулись за ней, как цыплята за наседкой. И распрощались дружно на улице, прямо у подъезда Мальковой. Разбежались в разные стороны со скоростью перепуганных тараканов. Вроде и неспешно, а не догонишь. Светлане вместе со Скворцовым пришлось заниматься благотворительностью - тащить на себе Дрона до самой двери его квартиры. В одиночку Скворцов точно бы не справился. Дрона не держали ноги. Он всем своим немалым весом рухнул на плечи ближайшему другу и Светлане. Глаза прикрыл, изредка невнятное что-то бормотал. Казалось, находился в полубессознательном состоянии. Но перемещать своё большое тело в пространстве не мешал. В метро даже помогал, из последних сил изображая относительно трезвого человека. К удивлению Лёхи и Светланы, в вагоне дремал чутко. Его не пришлось будить на нужной станции. Но на улице опять расслабился, опять навалился на плечи друзей всей своей тяжестью. У Светланы онемели рука и шея. Хорошо, идти от метро до нужного дома было недалеко. Неожиданно Дрон открыл глаза и сказал почти трезвым голосом:

- Дура… Какая Натаха дура… - вырвался из поддерживающих его рук, буркнул, - Пустите… сам дойду… здесь уже близко…

Сделал несколько неверных шажков, запнулся и точно бы рухнул, не успей Светлана с Лёхой его подхватить. От того вечера у Светланы в памяти осталось лишь удивление при виде родителей Дрона. Они показались ей маленькими, суховатыми. Особенно, когда принимали на руки пьяного в усмерть сына. Девушке пришло на ум не слишком тактичное, однако, вполне справедливое сравнение: мыши родили гору. Впрочем, родители Юрки ей понравились. Тихие, спокойные, доброжелательные. Не суетились, не причитали и не охали. Невозмутимо приняли малоподвижную тушу. Вероятно, такое случалось неоднократно. Вот они и привыкли. Отец, Петр Георгиевич, ловко подхватил чадо подмышки и поразив неожиданной силой при столь невзрачной конституции, поволок Дрона вглубь квартиры. Мать, Полина Ивановна, настойчиво приглашала Светлану и Скворцова зайти хоть на четверть часика. Отчаявшись уговорить, спросила с несмелой надеждой:

- Но это всё? Она точно уезжает? Они больше не увидятся?

Было совершенно очевидно, что под неопределённым “она” Полина Ивановна подразумевала Наталью.

- Точно, - буркнул по своему обыкновению Скворцов.

- Ну, слава богу, - вздохнула милая маленькая женщина. И Светлана заметила, как у неё дёрнулась рука - перекреститься. Дёрнулась и вернулась на место.

Наталья уехала. Светлана не знала день отъезда. Ну, и хорошо. Долгие проводы - лишние слёзы. Без того душа изболелась. Родители тревожились. Видели, что у дочки с осени дела идут кувырком. Пора, пора было заняться своими делами.

И вот они, эти дела, взяли её возле метро за руку, повлекли в уютный вестибюль станции. Светлана будто проснулась наконец. Обнаружила, что на улице, похоже, весна, рядом Овсянников и не так уж всё плохо, как представлялось.

Они с Алексеем стояли на двигающемся вниз эскалаторе. Алексей находился на ступеньку ниже и, тем не менее, глаза его по уровню были выше глаз Светланы. Она с удивлением поняла, что не знала раньше, каков цвет глаз у Овсянникова. Неопределённый, оказывается. Почему-то такой цвет было принято называть зелёным. Намёк на лёгкую зелень, конечно, имелся. Но только намёк. После общих, ничего не значащих фраз Алексей вдруг небрежно поинтересовался:

- Тебе Дрон говорил, что я женат?

- Нет, - опешила Светлана. - Но я знаю. Мне Королёв говорил. Давно уже, зимой.

- Ну, так я развёлся благополучно. О чём тебе и сообщаю.

- Поздравляю, - растерянно пролепетала Светлана. - Буквально поветрие какое-то на разводы. Сперва Катин, потом ты. Но я-то здесь причём?

- Выходи за меня замуж.

Вот так взял и ляпнул. Без предисловия. Прямо на эскалаторе. У Светланы под ногами ступенька качнулась. От неожиданности она шлёпнулась на эту самую ступеньку мягким местом. Смотрела Алексею в лицо снизу вверх, таращилась испугано. Хорошо, на “Фрунзенской” эскалаторы длинные. Хватило времени и в себя прийти, и на ноги подняться, и в глаза Алексею засмотреться - не шутит ли? Не шутил, однако.

Быть невестой у Светланы получалось с трудом. Она тихо обмирала от счастья, вся сосредоточившись на одном объекте - Алексее. Остальное - люди, события, - дружным косяком шли в стороне от её сознания. Родителям Алексей не нравился. Ангелина Петровна высказывалась в том роде, что не нашего он поля ягода. Аркадий Сергеевич считал будущего зятя чересчур скользким и тёмной лошадкой. Но активно не отговаривали. Старались не мешать. Пусть дочка будет счастлива.

Галопом промчался май. За маем - июнь. Немного пришла в себя Светлана тогда, когда ей в торжественной обстановке вручали диплом. Увы, не красный. Новенькая дерматиновая корочка диплома вкусно пахла клеем. На вкладыше по всем предметам чёрными чернилами были выведены “хорошо” и “отлично”. Почерк у заполнявшего вкладыш человека выглядел округлым и красивым. Пятёрок всё же обнаружилось значительно больше. Светлане хотелось поднести диплом совсем близко к лицу и нюхать его, нюхать. Может быть, даже - вот детское желание! - лизнуть уголок. Вдруг на обложке ещё сохранились остатки клея? Лизнуть и немного почистить ноготком, а то вроде еле заметные белёсые пятнышки просматриваются на синем дерматине. Алексей сидел рядом, за ходом торжества не следил, рассказывал ей о своих перспективах. Это он в первый раз делился серьёзными планами. У Светланы же, как выяснилось, никаких планов в помине не было. И только в этот момент она осознала важность происходящего. Институт окончен. Беззаботное время, когда можно не думать ни о чём, кроме учёбы, закончилось. Надо искать работу. Но где? Какую? Через месяц она выходит замуж. К свадьбе тоже надо готовиться. А как?