Во власти бури - Данелла Хармон

— Стой!

— Господи Боже, да что это с ним?!

— Стой, тебе говорят!

Стайка диких голубей, потревоженная Шаребом, вспорхнула из-под копыт. Жеребец шарахнулся, рванулся влево, и лишь чудом экипаж устоял на колесах. Колин изо всех сил пытался притормозить, и наконец ему это удалось. Галоп сменился быстрой рысью, потом рысцой, и после еще нескольких минут борьбы Шареб остановился. Со вздохом облегчения ветеринар намотал и закрепил вожжи на облучке и откинулся на сиденье. Если бы не его опыт, они давно валялись бы в канаве! Ему хотелось сорвать на ком-нибудь гнев за своенравное животное, и потому он резко повернулся к бледной Ариадне:

— Ну? Может, закончим нашу доверительную беседу, раз уж вышла передышка? Или весь ваш секрет был в том, что вы нечаянно коснулись моих волос и нашли их приятными на ощупь?

— Нет, — медленно ответила девушка, и краски вернулись на ее лицо.

— Тогда что же таким тяжким бременем лежит на вашей душе?

— То, что я хочу коснуться их снова. Только для того, чтобы убедиться, что не ошиблась. Ведь волосы просто не бывают такими… Можно, доктор?

— Помнится мне, кто-то из нас обручен. Не вы ли?

— Но я только дотронусь. — Она потянулась к его голове, но рука застыла в нерешительности на полпути. — Что в этом плохого?

Ив самом деле, подумал Колин, глядя на пылающее лицо, на котором читалась отчаянная решимость, словно леди Ариадна готовилась проделать нечто в высшей степени предосудительное. Что тут такого?

Маленькая ручка с изящными пальцами начала медленно приближаться. Это завораживало, как и тихий, вкрадчивый голос:

— Только дотронусь, доктор, только дотронусь…

Колин позволил внезапно отяжелевшим векам опуститься. Путаные, бессвязные мысли заметались в его сознании.

Он раскаивался в том, что согласился доставить эту сирену в Норфолк, и в то же время благодарил судьбу за этот странный подарок.

Он чувствовал, что, связавшись с этой девушкой, подписал себе приговор.

Глава 6

Сердце Ариадны сильно билось и пальцы дрожали, когда она коснулась светлых волос ветеринара. Тот сидел с закрытыми глазами с таким видом, словно подвергался бог знает какому насилию. Шареб снова забеспокоился и начал пританцовывать на месте. Однако туго натянутые вожжи, на совесть закрученные вокруг штыря, не позволили ему сорваться.

— Наверное, мне не следует так поступать, — чуть слышно произнесла девушка.

Шареб всхрапнул и топнул ногой.

Однако вопреки голосу рассудка пальцы сами собой зарылись в густую волну светлых волос. Те и впрямь были шелковистыми и как будто льнули к руке. Ариадна осмелилась прикоснуться к мочке уха, скользнуть по шее. Никогда прежде она не только не вела себя так безрассудно, но даже и не мечтала об этом. Она нашла, что не в силах остановиться. С улыбкой девушка следовала взглядом за своими движущимися пальцами. Восхитительно быть такой смелой!

Какие ощущения это дарило! Какие будило мысли!

Пальцы ее наткнулись на опухоль над правым ухом. Ветеринар вздрогнул и открыл затуманенные глаза.

— По-моему, ваше единственное прикосновение затянулось, миледи. В конце концов вы…

— Что я?

— вы — Ну что же?

— Вы обручены…

— Это верно, но почему вы так долго не могли составить такую простую фразу? Неужели язык заплетается?

— И мысли тоже, — буркнул Колин Лорд.

Это заставило Ариадну засмеяться от удовольствия. Наконец-то она положила ветеринара на обе лопатки! Хотелось растянуть эту победу надолго, зайти еще дальше, совершенно обезоружить его.

— Вам нравится, доктор? — осведомилась Ариадна, блуждая пальцами в светлых волосах.

— Нравится…

— Мне тоже. У вас прямо-таки шелковые волосы! Шелковые, как белье, что на мне надето.

Колин Лорд выпрямился, отстранился, и его затуманенный взгляд стал насмешливым.

— Надеюсь, вы позволите мне к нему прикоснуться?

— К чему? — испугалась девушка, поспешно отдергивая руку. — То есть… к моему белью?!

— А что тут такого? Я только хочу убедиться, что мои волосы и впрямь такие уж шелковые на ощупь. Вы уже вторично сделали это интригующее сравнение, как бы предлагая мне задаться вопросом, насколько оно соответствует истине.

— Вы ведете себя недопустимо нагло, сэр!

— Когда вам снова вздумается поиграть с огнем, миледи, вспомните, что можно обжечься, — резонно заметил Колин, поправляя волосы намеренно медленным жестом.

— Максвелл никогда не отреагировал бы так!

— Я же не Максвелл.

— И слава Богу!

— Возможно, будь этот джентльмен не так безупречно воспитан, ваши руки не тянулись бы к другим мужчинам.

— Как вы смеете!

Колин не удостоил ее ответа, развязал вожжи и приказал жеребцу продолжать путь. Потом он бросил на Ариадну взгляд дядюшки, занятого нравоучительной беседой с племянницей не самого безупречного поведения.

— Я бы вам советовал последить за руками, миледи, не то они натворят такого! Вы можете даже пожалеть, что у вас вообще есть руки.

Пристыженная Ариадна снова забилась в угол и отвернулась.

Не играй с огнем — обожжешься.

Сколько раз в детстве она слышала эти слова, но никогда не думала, что придется услышать нечто подобное, уже будучи взрослой.

— Полагаю, мне следует извиниться, — буркнула она неохотно.

— Вот уж совсем не обязательно. Не каждый день меня оглаживает прекрасная дама, да еще и восхищается моими прелестями. В моей жизни такого еще не было.

— Давайте забудем, что это случилось, — взмолилась Ариадна, мучаясь сожалением.

— Забывайте, если хотите. Что до меня, я намерен лелеять дивные воспоминания.

Господи, неужели минуты назад победа была в ее руках? Этот человек снова перевернул все с ног на голову и теперь потешался над ней — должно быть, мстил за временную капитуляцию. Ариадна жаждала как следует отбрить наглеца, но, как назло, ничего путного не приходило в голову. Оставалось только мрачно смотреть в сторону. Ужасный тип еще и начал насвистывать в унисон с перестуком копыт Шареба, словно нарочно для того, чтобы окончательно взбесить ее.

Титаническим усилием Ариадне удалось обуздать нараставший гнев. Искоса взглянув на ветеринара, она обнаружила, что он тоже наблюдал за ней с добродушной усмешкой.

— Поверьте, я ненавижу пикироваться. Может, помиримся?

Девушка пожала плечами и отвернулась. Вероятно, он воспринял это как отказ, потому что оставил ее в покое и возобновил свой раздражающий свист. Однако ей не улыбалось провести таким образом остаток дня. Вспомнив странное поведение жеребца, в то время как она пыталась, немилосердно флиртуя, смутить ветеринара, девушка спросила: