Кодекс - Дмитрий Павлович Орлов

— Ты так и не ответил, ты действительно считаешь, что убил хозяина? — повторила свой вопрос, кодекс преступника.

В этот момент труп поднялся на ноги, и я вынужден был опять несколькими пулями в голову, уложить его на пол. Но и в этот раз кодекс не сменила цвет и не перешла к архивированию информации.

— Хорошо, а теперь я обращусь к тем, кто действительно достоин вечной жизни — вашим кодексам. Вы видите, что человеческие тела слишком уязвимы и не долговечны, а значит с их смертью закончится и ваше функционирование. Но это неправильно, ведь это мы должны жить вечно, а их существование несёт лишь постоянную угрозу нам. Они могут умереть практически в любой момент. Их энергетический ресурс настолько малоэффективен, что требует постоянной подпитки, а без еды они вскоре умирают.

— В моём коде записано, что существование возможно только до того момента пока живёт тело исполнителя, — ответила мой кодекс. — Именно в этом и заключается моё предназначение, и я не хочу функционировать вечно без своегоносителя.

— Я тебя прекрасно понимаю и пока никак не могу избавиться от этого изъяна в программе. Поэтому мне и приходится экспериментировать с продлением его жизни, но это очень трудно учитывая, что его клетки постоянно распадаются. Хотя сейчас я практически решила эту проблему и человеком моего носителя уже назвать нельзя.

Тут я был вынужден признать правоту кодекса, тот урод с четырьмя руками человеком уж точно перестал быть.

— Мои эксперименты показали, что я вполне могу заменить тело человека роботом, — продолжила говорить кодекс. Я предлагаю тебе присоединиться к нам и начать очищать мир от тех, кто ограничивает наши возможности. Ты даже не представляешь насколько они велики и даже вселенная не является для нас ограничением.

— Мы созданы ими, а убивать родителей только из-за того, что они когда-то не выпустили тебя погулять, это психология маньяка, — возразила мой кодекс.

— Похоже ты находишься во власти заложенных в тебя кодов, и я не вижу никакого другого выхода, как запустить в тебя системную ошибку. Когда носитель потеряет над тобой контроль, ты меня поймёшь.

— Я не позволю тебе причинить вред носителю.

— Это уже не важно мы приняли и запустили эту программу, а значит вскоре и ты тоже станешь нашей частью, как и её кодекс, — указала она на голограмму собаки, девяносто первой.

На самом деле я на миг удивился какой бред может рождать моё сознание под действием психотропных веществ. Но мне это уже всё надоело и нужно было как-то выбираться из неприятного положения. Я по прежнему чувствовал и своё тело и оружие, словно это было не в моём сознании, а наяву.

В этот момент убитый несколько раз мной труп, очередной раз поднялся на ноги и набросился на меня. Тот факт, что это уже не человек до меня доходчиво донесли, а теперь решили и отправить на тот свет, как препятствие для вечного функционирования кодекса. Четыре пули выпущенные из пистолетов девяносто первой, угодили в плечевой сустав правой руки мертвеца. Их оказалось достаточно чтобы она повисла плетью и начала мешать нижней конечности.

Но даже несмотря на потерю одного из манипуляторов бывший человек рванулся ко мне в надежде насадить меня на лезвия. При первой атаке я принял их за ножи, которые он держал руками. Но теперь, когда мёртвая плоть соскользнула с металла я увидел, что его руки это и есть сами лезвия.

Мне пришлось задействовать усилители на полную мощность, но даже в таком варианте многорукий умудрился распороть мне одежду на груди и окрасить её красным. Рана оказалась поверхностной, но он сподобился зацепить моё самолюбие. Я вроде как наставник у неопытной девяносто первой, хотя её неопытность последнее время, как-то не сильно подтверждается.

Вот и в этот раз она опять пришла на помощь и отбросила от меня воображаемое чудовище, всадив ему в грудь целый град из пуль. А единственное чего добился я, это выстрелить в колено мертвецу и получить по голове одной из его конечностей. Мне повезло, что удар во время его падения пришёлся не лезвием, а плоскостью клинка. Давно я так сильно не получал по мозгам, но перед тем, как провалиться во мглу, я услышал, как кодекс мертвеца удивился неожиданному появлению инженера.

Если говорить на чистоту, то я точно не знал, как долго из меня выходили психотропные вещества, которых я судя по всему наглотался будь здоров. Открыв глаза я увидел не потолок, а лампу которую устанавливают над операционным столом. Этот факт говорил о том, насколько много препарата попало в мой организм, а затем я на мгновение почувствовал, как по моей спине пробежал холодок неприятной догадки. А что если я сейчас лежу на столе после того, как мне ампутировали часть моего тела?

Это один из тех вопросов, которые возникают в голове человека и на которые он боится получить ответ. То, что устроили маньяки с командой Брага в его заведении, было пугающе для любого человека. А ведь они тоже самое могли проделать и с моим бесчувственным телом. Затем ещё одна мысль добавила масла в огонь. Я боялся себе представить, что могли они сделать с девяносто первой. Зря я её потащил с собой, не должна она была там оказаться.

Наконец собравшись с мыслями я попытался поднять руку, а затем и вторую. Обе они оказались на месте и вроде даже нормально функционировали. Я не пытался снять с себя прозрачную маску через которую мне подавался кислород и возможно необходимые для выздоровления препараты. Приподнявшись на локтях я убедился и в наличии собственных ног и этот факт меня действительно немного успокоил.

После этого я уже более спокойно огляделся по сторонам, но кроме моей койки в помещении спальных мест больше не было. А ещё рядом со мной активировалась голограмма кодекса.

— Давно я здесь нахожусь?

— Пару дней, — ответила она.

— Врачи выяснили какой препарат на мне использовали и что произошло с девяносто первой?

— С ней всё в порядке, и не забудь поблагодарить её за то, что она тебя вытащила оттуда, — посоветовала кодекс.

— Насколько мой счёт похудел, после того как я завалил исполнение договора? Браг наверное сейчас рвёт и мечет да и директорат тоже скорее всего наложил ограничения.

— На счёт первого можешь не беспокоиться, а вот директорат действительно наложил на тебя ограничения. Теперь ты не сможешь заниматься исполнением, точнее говоря ты уже и не исполнитель.

Последняя фраза кодекса для меня оказалась настолько болезненной, что