Молитвы у озера - Николай Велимирович

Гл. 75.

Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

Враги мои более толкнули меня в объятия к Тебе, чем друзья. Друзья привязывали меня к земле, а враги отрывали от земли и разбивали все надежды мои на землю.

Они сделали меня чужестранцем в царствах земных и непотребным жителем земли. Как травимый зверь находит более надёжное убежище, чем нетравленный, так и я, травимый врагами, нашёл самое надёжное убежище, скрывшись под шатёр Твой, где ни друзья, ни враги погубить не могут душу мою. Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

Они за меня исповедали грех мой пред мiром.

Они хлестали меня, когда сам я не решался себя хлестать.

Они мучили меня тогда, когда я бежал от мучений.

Они охаивали меня тогда, когда сам я льстил себе.

Они плевали в меня тогда, когда я гордился собой.

Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

Когда я строил из себя мудреца, они звали меня безумным.

Когда хотел я казаться сильным, потешались надо мной, как над карликом.

Когда хотел я водительствовать людьми, они толкали меня в конец колонны.

Когда спешил обогатиться, одёргивали меня рукою железной.

Когда намеревался мирно спать, будили меня.

Когда строил я дом для долгой и мирной жизни, они разрушали его, и изгоняли меня вон.

Воистину, враги оторвали меня от мiра и продлили руки мои до края одежд Твоих.

Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

Благослови их и умножь их; умножь их, и пуще прежнего ожесточи их против меня —

дабы бегство моё к Тебе было необратимым;

дабы надежда моя на людей изорвалась, как паутина;

дабы смирение всецело воцарилось в душе моей;

дабы сердце моё стало могилой двух моих злых близнецов: гордости и гнева;

дабы все богатство своё собирал я на небе;

ах, — дабы когда-нибудь освободился я от самообмана, который и впутал меня в страшную сеть жизни обманчивой!

Враги научили меня знать, что редко кто знает: что нет у человека в мiре врагов, кроме него самого.

Лишь тот ненавидит врагов, кто не знает, что враги — не враги, но суровые друзья его.

Воистину, трудно сказать, кто сделал мне больше добра, а кто больше зла в мiре сем: друзья или враги. За то благослови, Господи, и друзей и врагов моих. Раб проклинает врагов, ибо не ведает. А сын благословляет их, ибо ведает.

Ибо ведает сын, что враги не могут коснуться жизни его. Потому свободно ходит среди них и молится Богу за них;

Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

Гл. 76.

На заре, когда просыпаюсь, первые мысли мои летят к Тебе; первое движение души — потянуться к улыбке Твоей; первый мой шёпот — имя Твоё, первое изумление — Ты здесь, рядом со мной.

Как младенец, после страшного сна обнимающий мать свою и радующийся, что сон не разлучил его с матерью, так и я: пробуждаясь, обнимаю Тебя и радуюсь, что скитания во сне не отдалили меня от руки Твоей.

Как невежлив я по отношению к Тебе, Любовь моя! Стыд гложет меня, что так невежлив я к Тебе. Вот, Ты не оставляешь меня ни на мгновение ока, а я во сне оставляю Тебя на целые часы. Оттого проклинаю сновидения и сон мой, и восхищаюсь силам небесным, что не отрывают взгляда от Тебя ни днём ни ночью.

Сон утомляет меня, а Ты даёшь мне отдых. Нет отдыха усталому без лицезрения Тебя, ни наслаждения огорчённому без разговора с Тобой, ни здоровья больному без касания руки Твоей, ни очищения нечистому без омовения в свете Твоём.

Спешу в храм Твой пустынными улицами, спешу и никого не встречаю на улицах пустых. Все спят и во снах своих мучаются в разлуке с Тобой, а Ты сидишь на каждой постели и ждёшь возвращения душ из пределов дальних.

Стыд гложет меня, Любовь моя: как невежливы души людские по отношению к Тебе и как надолго отрываются они от Жизни своей.

И звери лесные проснулись на заре; и Ты стоишь рядом с ними и пасёшь их. О пище думают звери лесные, о пище думают они рано утром, как и я. Се, и я думаю на заре о пропитании своём и знаю, что только Тобою могу утолить голод мой.

Пустынными улицами спешу, Слава моя, возыскать славы Твоея. И слышу муэдзина, кричащего на башне, и слышу колокол, зовущий в церковь. И поднимаюсь в мыслях своих, и рассматриваю все края земные, чтобы увидеть мне, сколько сыновей земли рассталось с безумными скитаниями своими во снах и встретилось с Тем, Который Есть и который далёк от безумства сна.

Встали святые постники по пещерам и келиям, и давно уже разговаривают с Тобой. Встали те, чья душа никогда и не ложится, но, как свеча, стоймя горит пред Тобою день и ночь.

Благослови, Господи, всех постников и молитвенников, кадящих жизнию своею, точно ладаном, землю сонную.

Тысячи и тысячи душ расстаются на заре с телом. И когда выглянет солнце, заупокойной свечой будет гореть оно над тысячами мёртвых.

И вижу Тебя, Любовь моя, как Ты бдишь над многими тысячами умирающих и ждёшь, что призовут имя Твоё. И се, некоторые из них раскаиваются за весь сон жизни их и вопиют к Тебе о помощи.

Благослови, Господи, всех кающихся при смерти, и отзовись на вопль их.

Пустынными улицами спешу я, Слава моя, и вхожу в храм, чтобы петь и величать славу Твою. И стою один во храме, переполненном Тобою и ангелами Твоими. И падаю на колени, и молюся Ти со слезами.

Пробуди к Себе все сонные души, Господи Небодержный, — все сонные души братьев моих и народа моего!

Утучнились и ослабели души грешников и опустились до границ Ада. Любовь вечно бодрствующая, разбуди их до того, как смерть толкнёт их ещё на шаг глубже в сон, в вечный сон — сон страшный, над которым Ты не бдишь.

Гл. 77.

В полдень собираются на озере дети, и купаются в солнце и воде.

Господи, как восхищается вся природа невинностию! Мучительные и измученные батраки в присутствии грешников, озеро и солнце совершенно преображаются в присутствии детей. Словно величественный храм Господень становится озеро, когда в него входят дети, и как взволнован первосвященник-солнце, когда лучи его перекрещиваются с лучами детских душ!

Пустите детей приходить ко мне, — шепчет вся природа, — и вы поймёте, что и я — дитя. С разбойниками я притворяюсь разбойником, а с детьми и я ребёнок. Бездушным я кажусь бездушной, для святителей же я — алтарь. Кто ищет во мне зверя, тому шлю зверя навстречу; кто ищет во мне Бога, тому я явлю Его. Грешники именуют меня бойней, праведные — жертвенником. Только невинности открываюсь я как невинность, и только детям Божиим — как дитя Божие.

Пустите детей приходить ко Мне, — громко возглашает Сын Девы, и одни лишь дети приходят к Нему. Геене огненной подлежат те, кто не дают детям приходить к Сыну Божьему. Ибо и сами не приходят, и другим не дают прийти.

Почему детей, Господи, почему детей ищешь Ты? — вопрошают сотворённые и нерождённые Рожденна и Несотворенна. Как статуи каменные, — таковы сотворённые и нерождённые, и влекомы суть ветрами мiрскими. А Рождённый и Несотворённый движим жизнью изнутри, и ветры мiрские бегут от Него.

Оттого, что и Сам Я — дитя, оттого и ищу детей. Обманщики видят во Мне обманщика, безбожники — безбожника, власть предержащие — похитителя власти. Фарисеи спрашивают: кто сей? — и не могут догадаться, а мудрецы мiра сего уловляют Меня земною мудростию своею.

Только дети знают Меня, ибо и Я — дитя. Как дитя, Я Сам Себе не принадлежу, и, как дитя, не ищу славы для Себя. Как дитя, не думаю ничего от Себя и не творю ничего от Себя. Но, как дитя, Я думаю то, чему учит Мя Отец Мой, и говорю то, что слышу, и творю то, что вижу.

Дети перестают быть детьми, Я же никогда не перестаю. Дети перестают быть детьми из-за злых вождей своих, запрещающих им постоянно пребывать со Мной, и научающих их стариковской мудрости мiра. Я же не перестаю быть ребёнком, ибо питаюсь вечно юною мудростию неба.

Блаженны те, которые в старости отряхивают с себя злых вождей своих, и мудрость вождей, творящую их старыми, больными и мёртвыми. Кто обратится ко Мне, даже если и постарел таковой от мiра, сотворю его ребёнком, и как вечное дитя будет царствовать во царствии Моем, в которое старики мiра не имеют хода.

Сказываю вам, царство Моё есть царство детей.

Воистину, сотворённые не увидят света царствия Божия, но только рождённые. То, что Моё; то, что как Я, — то и пребудет со Мной.

Разобьются каменные статуи, движимые ветрами мiрскими, и прах их станет игрой ветров. А дети, движимые жизнью изнутри, войдут в жизнь вечную.

Господи лучезарный и Вечное Дитя Святой Триады, помоги мне невинностию Своею — величайшей силою всех мiров, — родиться от Духа Святаго.

Чтобы не разбиться мне, как каменной статуе, созданной мiром сим, и по ветру не развеяться.