Поиск неожиданного - Николай Басов

ЧАСТЬ II. Сухром Переим. Темная синева стратегий

Циклопе Крепе по прозвищу Скала летающий корабль «Раскат» показался хлипкой и ненадежной конструкцией. Когда они вместе с рыцарем Бело-Черного Ордена Сухромом и его оруженосцем Датыром вышли из Трехгорного форта и поднялись на пригорок, над которым суденышко зависло, потихоньку дрейфуя от несильного ветерка из долины, Крепа растерялась.

— Командир… Сэр рыцарь, как же я на такую-то неважнецкую посудинку заберусь? — спросила она, стараясь волноваться не слишком заметно.

Рыцарь остановился в недоумении. Он смерил твердым взглядом своих темных орочьих глаз Крепу, поднял голову к кораблю, что-то прикинул, махнул рукой, будто подзывал его к себе, и крикнул:

— Эгей, капитан Виль!

Из-за борта странного по всем статьям кораблика, между махательными крыльями, которые неподвижно пока свисали с обоих бортов, выглянуло озабоченное личико тарха, настоящего природного птицоида, который и оказался вызванным капитаном Вилем. Он сначала рассматривал всю троицу внизу, потом, обернувшись, что-то негромко проговорил, а затем его лицо потемнело, как небо в грозу. Крепе даже на миг почудилось, что он вот сейчас, не опускаясь, развернет свой корабль и улетит куда-нибудь, где нет ни ее нового командира-рыцаря, ни его слуги, ни ее самой, такой грузной, мощной и к тому же вооруженной боевой дубиной, которая была крепче и толще, чем самая крупная деревяшка, из которых этот «Раскат» был построен.

— Капитан, — пришел тогда на выручку рыцарю его оруженосец Тальда, — вот наш новый спутник… — Оруженосец запнулся, чуть улыбнулся, добавил: — Вернее, спутница. Ей по твоей веревочной лестнице, капитан, не подняться, не выдержат твои фалы, или как они там называются.

— Так что же, мне садиться прикажете?! — взъерепенился Виль.

Но затем быстренько поутих и стал распоряжаться, чтобы корабль приспустить, да так низко, чтобы не только Крепа сумела в него забраться, но и рыцарь с Датыром просто подпрыгнули, схватившись за ограждение вдоль палубы, перебросились и оказались уже на борту «Раската».

А вот ей пришлось еще и постараться, она ведь не могла сделать, как рыцарственный полуорк-полугоблин и этот давнишний когда-то человек Датыр. Она попросту боялась, что, если покрепче ухватится за фальшборт, если повиснет, он под ее ручищами тут же и поломается. Не впервые она подумала, что быть такой большой и сильной — не всегда здорово… Но хуже всего было то, что из форта за ними конечно же наблюдали все, кому не лень. И карлик Н'рх, и все его подчиненные, и очень даже может быть — покатывались при этом со смеху. Вот только проверить это Крепа не спешила, не хотела оглядываться.

В общем, в конце концов все получилось. Виль этот самый как-то так развернул корабль, что корпус с плоским днищем зашуршал-заскрипел по траве и камешкам, и циклопа ухитрилась все же влезть в него, вот только в баллон, наполненный каким-то летучим газом, головой пару раз врезалась. Но ткань была мягкой, подалась под ее макушкой, и, в общем, ничего очень уж страшного в этом не было. Только Виль заорал:

— Да тише ты, громила, не можешь под баллоном выпрямиться, так и ползай по палубе, а ткань мне портить неча!..

— Она постарается, — сдержанно отозвался тогда Датыр. — А ты, если не хочешь, чтобы она тебе кости переломала, разговаривай с ней уважительно.

— Как хочу, так на своем корабле и разговариваю, — огрызнулся птицоид Виль.

Но впоследствии, как заметила Крепа, больше ни разу на нее голоса не поднимал, видно, учел совет оруженосца.

Хотя и совет капитана ползать на четвереньках, не подниматься, чтобы не задевать баллон, Крепа тоже учла. Наверное, это показалось кому-то из команды кораблика забавным, и над ней сначала эти самые тархи попробовали смеяться. Тогда Скала немного призадумалась. И в темноте уже, после этого бурного дня, когда все и поели досыта, и рыцарь с Датыром отправились в свою какую-то каютку спать, а ей вынесли пару обычных, не слишком больших одеял для этих недомерков, все же решилась…

Услышала, как еще один из этих крохотулек с крылышками, кажется, его звали Луадом и иногда еще величали шкипером, произнес:

— Кэп, а как думаешь, если она для надобности своей пристроится, фальшборт ее выдержит? Горшки-то за ней выносить некому… Вон она жрет сколько, у нас и припасы такие корабль не поднимет, и трюмов не хватит для нее… — И что-то еще он там наговорил.

И вот когда этот самый Луад шел куда-то к носу кораблика, пытаясь тихонько протиснуться мимо, Крепа его прихватила, всего-то вытянув руку. А тому и деться было некуда, потому что тесноват был кораблик, как бы и что бы о нем ни думали эти самые птицоиды из команды… Прихватила, и легко, даже легче, чем перышко или снежинку ловила, подтянула и второй рукой, одним пальцем отпустила ему щелбанчик… Хотела по лбу, но уж куда получилось — туда и получилось.

А получилось — по затылку, и этот самый шкипер отлетел от всего-то одного щелбана к сетке или веревочкам, которыми баллон удерживался над кораблем. И упал. Крепа на него посмотрела, перевернулась на другой бок и сделала вид, что спит. Но сама все же прислушивалась, что с тархом происходит.

А тот выключился, правда, ненадолго, потом поднялся, нетвердыми шагами пошел к корме, добрался до люка, куда удалились перед тем рыцарь с Датыром, и скатился по лестнице во тьму. Шум поднимался медленно, но неукротимо. Застучали по палубе ножки других членов команды, потом раздался голос рыцаря, Крепа хорошо все услышала, лежа-то на тонких, как кожа барабана, досочках. Наконец, появился и сам рыцарь, за ним Датыр волок фонарь, потому что темновато уже стало.

— Крепа по прозвищу Скала, ты спишь? — строго спросил Сухром, хотя большой злобы в его голосе не звучало.

Она повернулась к ним, перекатилась на боку. Кораблик этот треклятый заскрипел и накренился на другой борт. Циклопа открыла глаз.

— Сэр рыцарь, она… — У Луада текли слезы, нет, он не хотел плакать, но у него само так выходило. — Она меня убить хотела! Она опасна, ее нужно веревками связать.

— Как ты его хотела убить? — вполне равнодушно поинтересовался Сухром.

— Щелбаном не убивают, если только совсем уж дураков… — отозвалась Крепа. А потом вдруг, в свою очередь, почти пожаловалась: — А нечего про меня гадости болтать.

— Та-ак, — удовлетворенно кивнул рыцарь, повернулся к Луаду.

Вот только получилось, что и ко всей команде, потому что все уже поднялись, и даже капитан Виль этот, что стоял на румпеле кораблика, бросил его на время, подошел поближе, посмотреть в свете единственного фонаря, что у него на палубе происходит.