Гарем - Кэти Хикман

Карие Лейла, придерживая девушку за руку, помогла ей сунуть ноги в высокие деревянные башмачки, украшенные впереди пластинками перламутра. Из помещения для раздевания ее провели в следующую комнату, там было много теплее, ибо горевшая в углу маленькая жаровня изливала волны тепла. Пар, обладавший легким запахом эвкалипта, плотным облаком клубился под потолком. По трем стенам комнаты имелись мраморные ниши с позолоченными кранами, из которых лилась вода, наполняя комнату своим журчанием.

— Ложись. Вот сюда.

И карие Лейла указала на прямоугольную скамью из мрамора в центре комнаты. Небольшой стеклянный купол, увенчивавший купальню, пропускал достаточно много дневного света.

Осторожно Селия прошла через комнату, непривычная обувь громким стуком по мраморному полу отмечала каждый ее шаг. Хотя высокие каблучки сделали ее дюйма на четыре повыше, из-за наготы она ощущала себя маленькой и съежившейся и не знала, как ступить. Вместо того чтобы лечь, как ей было сказано, она присела на скамью, и холод камня ужалил ее ягодицы. Она передернула плечами, продолжая сжимать в кулаке кошелек, который собиралась вручить карие Лейле.

— Карие, это вам.

Но та ничего не услышала. Сердце девушки забилось быстрей, небольшой кошелек оттягивал ей руку, казался страшно тяжелым. Нельзя тянуть с этим. Что, если карие Лейла не поймет ее? Сумеет ли она, Селия, объяснить, что хочет получить за эти деньги, ведь это целых двести пятьдесят асперов, настоящее состояние для самой Селии, которая, хоть и называется сейчас гёзде, пока находится на самых нижних ступенях в иерархии гарема. Эта мысль заставила щеки девушки покрыться алым румянцем, но тут же ей на ум пришла мысль об Аннетте, и она обрела смелость.

— Карие Лейла?

Та стояла в дальнем конце купальни, осматривая тесные ряды различных лосьонов и кремов. Средства против роста волос и бесценные флаконы с розовым маслом и бальзамом из Мекки, банки с медовыми притираниями, все они выстроились перед банщицей, словно на прилавке аптекаря. Работая, женщина едва слышно напевала про себя, ее голос, на удивление приятный и чистый, эхом отдавался от мраморных стен. Во рту девушки пересохло, испарина крохотными жемчужинками оросила ее лоб. В отчаянии она поднялась на ноги и направилась в ту сторону.

— Это вам, карие Лейла.

В ответ на легкое касание руки девушки старая женщина обернулась, без слов приняла кошелек в ладонь, и он мгновенно исчез, будто испарился. Селия даже глазом моргнуть не успела.

«Она так быстро спрятала его в тайные складки своего одеяния. Куда они делись, мои двести пятьдесят асперов?»

Девушка старалась не думать пока о том, что скажет ей Аннетта. Все было проделано так быстро, будто произошло во сне.

Селия на мгновение застыла на месте, не зная, что ей делать дальше, но карие Лейла уже вела ее обратно к мраморной скамье. В комнатке стало еще жарче, и, вздрогнув, девушка представила невидимые руки, которые за этими стенами беспрерывно подбрасывают в печь гигантские поленья. Эти деревья специально везли на собственных кораблях султана из далеких лесов Черного моря, и ей, как и другим женщинам, часто доводилось провожать глазами суда, плывущие по водам пролива.

Селия ничком легла на скамью.

Приготовляясь к процедуре омовения наложницы, старуха и сама разделась до пояса. Кусок тонкой материи был обвязан вокруг бедер, от энергичных движений груди ее свободно болтались, соски, длинные, сморщенные, цветом и видом напоминали чернослив. Время от времени девушка ощущала их прикосновения к спине или ногам.

«Что теперь будет? — неотвязно стучало в мозгу Селии. — Что мне надо сделать? Сказать ей что-нибудь или будет лучше не говорить ничего?»

Мрамор, теперь обжигавший при каждом прикосновении, словно раскаленными углями колол ее шею и щеку. Для женщины такого хрупкого сложения карие Лейла была полна неукротимой энергии — она скребла и скребла, терла и терла. Затем, ухватив девушку повыше локтя, заставила ее сесть.

Темнокожая служанка принесла еще воды в серебряных кувшинах, сначала кипятку, потом студеной. На одну из ладоней карие Лейлы была надета рукавица из мешковины, которой она растирала тело девушки, не пропуская ни одной пяди. Молочно-белая кожа, предназначенная для услады султана, постепенно приобрела розовый оттенок, а под конец уже горела жарким румянцем. Тихие постанывания срывались с губ Селии, невольно она старалась отстраняться, но везде ее находила подобная клещам хватка карие. Старухе удавалось сгибать тело девушки в любом направлении, будто та была тряпичной куклой. Какое-то время Селия пыталась сопротивляться, потом затихла.

Перевернув ее на спину, карие Лейла начала весь процесс снова, с не меньшим энтузиазмом. Ни один самый укромный уголок не мог избежать этого рвения: нежная кожа под грудью, мягкая впадинка живота, ступни и своды маленьких ног. Ее тело словно бы ей уже и не принадлежало, напрасно девушка вспыхивала и ерзала, пытаясь ускользнуть от пальцев карие Лейлы, растирающих ее ноги, пощипывающих порозовевшие косточки бедер.

Прислужница сняла с горелки небольшой глиняный горшок с тягучим, похожим на замазку содержимым, которое, как Селия уже знала, называлось от.[22] С момента прибытия во Дворец благоденствия она постепенно привыкла к процедурам омовений, часто имевшим место среди женщин гарема. Ритуальные купания превратились в своего рода обряд, свойственный той новой для них религии, которую их принудили принять. Обычно этот шумный и суетливый церемониал происходил во дворике, предназначенном для карие. Подобный обычай мог быть встречен изумлением, а возможно, и неодобрением далеких английских и итальянских подруг Селии, которые купались гораздо реже, если вообще купались. Даже в первый свой день здесь, во дворце, она обнаружила, что с удовольствием наслаждается долгими часами, проводимыми в благоухающих мыльнях, когда они с Аннеттой могли без помех и опасений поболтать с другими девушками. Применение от было, пожалуй, единственным, что отравляло ей удовольствие от купаний.

Карие Лейла взяла в руку деревянную лопаточку, напоминающую ложку, зачерпнула немного пасты из выбранного горшка и ловко смазала определенные места на теле Селии. От, липкая, подобная глине субстанция, в первые мгновения после нанесения не казалась неприятной, скорей она была гладкой, приятно пахнущей и чуть теплой на ощупь. Селия лежала на спине, стараясь дышать ровно и медленно, — этот совет дала ей Гюльбахар в тот первый раз, когда она, еще не понимая, что происходит, навлекла на себя общее негодование и насмешки, вырвавшись из рук старшей распорядительницы омовений и с силой оттолкнув ее от себя. Пользы это, конечно, не принесло. И сейчас жгучая боль, такая, будто кожу обожгло раскаленным утюгом, распространилась по ее паху, заставив с вскриком выпрямиться.