Дороже всех сокровищ - Вирджиния Браун

– Я говорю правду! – обиделась девушка. – Каждый индеец знает это…

– Тем больше оснований нам в это не верить! – скривился Джордан.

С минуту все ехали молча, только стук копыт по камням да позвякивание уздечек нарушали царившую повсюду тишину. Солнце посылало на землю редкие лучи сквозь рваные облака, но и этого было достаточно, чтобы все – и люди, и лошади – покрылись потом.

…Четыре всадника ехали по узкому ущелью, с двух сторон высились неприступные скалы. Вдруг впереди послышался приглушенный гул. Трудно сказать, кто услышал его первым – Джордан или Жоли.

– Наводнение! – прокричал Джордан, вспомнив рассказ Эймоса о том, что в этих местах такое случается: огромная лавина воды, взявшись словно ниоткуда, в одно мгновение может накрыть тебя с головой. Джордан яростно пришпорил своего мустанга, и тот помчался стрелой – только искры летели из-под копыт. Остальные всадники едва поспевали за ним. Счет шел на секунды.

Через несколько минут возник поворот налево, и все резко свернули туда. Поспели как раз вовремя – через несколько секунд по дну ущелья уже катилась волна футов в пять высотой, сметая все на своем пути. Мутная пена долетала даже до того пятачка, на котором примостилась четверка всадников.

– Все бы ничего, – проворчал Гриффин, – если бы вода не была такой мутной. А эта воняет – хоть святых выноси!

– Ничего страшного, по крайней мере освежились! – усмехнулся Джордан и посмотрел на Жоли. По ее виду нельзя было сказать, что она испугалась. Девушка гордо восседала на своей лошади, словно светская дама на воскресной прогулке.

Джордан хотел было спросить у нее, все ли в порядке, но передумал и лишь произнес:

– Едем дальше.

– Подожди! – возбужденно воскликнул Эймос. Лицо его сияло. – Это то самое ущелье, из которого мы три года назад выбили апачей! А вот, – он указал куда-то вверх, на скалу, – рисунок-карта, помнишь, я тебе говорил?

Вскоре все четверо уже были на дне ущелья. Спешившись, мужчины с интересом огляделись вокруг. Ущелье действительно было тем самым. На дне даже сохранились остатки каменной стены, которую они тогда возводили…

Жоли оставалась в седле и оглядывалась вокруг с не меньшим, чем мужчины, интересом. Место было знакомо и ей – несколько лет назад она была здесь с отцом. Это было еще до того, как Викторио убили в Мексике. Эймос был прав – огромные фигуры на скале действительно карта, вот только прочитал он эту карту совсем неправильно. Как бы намекнуть ему об этом повежливее?

– Я думаю, Эймос, – осторожно начала Жоли, – у карты есть и другое значение… так сказать, скрытое…

Эймос все понял – он знал, что у апачей считается невежливым напрямую заявить человеку «ты не прав».

– Ты хочешь сказать, – чернокожий испытующе посмотрел на девушку, – что я неправильно ее расшифровал? Что же она означает, по-твоему?

– У нее может быть много значений, – ответила Жоли, разглядывая древний рисунок. – Но нам надо ехать туда. – И она показала рукой, в каком направлении следует двигаться.

– Похоже на то, – согласно кивнул Эймос. Сняв армейскую кепку, он вытер рукавом пот со лба.

– Gostood'пё? — улыбнувшись, спросила девушка.

– 'Аи.Gostood', – кивнул негр.

– Эй! – насторожился Гриффин. – Что это вы там говорите?

– Не беспокойся, приятель, мы не затеваем заговор! – усмехнулся негр. – Просто Жоли сказала: «Жарко, не правда ли?», а я ответил: «Да, жарко». Только и всего.

– Почему вы тогда не говорите по-английски, черт побери? – возмутился Гриффин.

– Так интереснее, братишка! – весело подмигнул ему Эймос.

Гриффин улыбнулся в ответ. Он сам страдал от жары – его соломенные волосы, пропитавшись потом, казалось, жалили лоб, словно осы.

– Да вы оба сумасшедшие! – поморщился Гриффин. – Впрочем, и он тоже, – парень кивнул в сторону Джордана, – так что я здесь единственный нормальный человек.

– И что же нормальный человек делает в компании идиотов? – усмехнулся Эймос.

– Да так, просто езжу с вами. Забавно! Мне ведь думать не надо – здесь все решает дядя Джордан. Не так ли?

– Ты прав, приятель! – поддакнул негр. – Итак, дядя Джордан, каковы теперь наши планы?

Джордан все это время молчал, с интересом рассматривая таинственный рисунок.

– Я думаю, – заявил Эймос, – стоит послушать нашу очаровательную провожатую. Она говорит, что мы должны ехать туда… – Он махнул рукой в направлении, указанном Жоли.

– Что ж, – притворно вздохнул Джордан, – ей видней. Жоли усмехнулась про себя. Джордан, в сущности, был таким же, как и большинство мужчин, – тем почему-то всегда трудно смириться с мыслью, что женщина может знать больше того, что известно им самим. Так уж повелось с незапамятных времен: мужчины охотно взваливают на женщин тяготы каждодневных забот о них – стирку, готовку, уборку, но при этом считают, что женщина должна покорно молчать и не спорить с мужчиной. У любого мужчины словно был какой-то свой заветный предмет разговора, которого женщина не должна касаться. Жоли вовсе не считала это справедливым.

Эймос и Гриффин, например, не возражали против ее голых ног, Джордан же почему-то счел нужным прикрыть их штанами. Жоли вспомнила, что и родители ее часто не могли прийти к общему мнению – отец, например, часто с легкостью говорил на темы, которые мать считала запретными, как, впрочем, и наоборот. Разные культуры, в которых выросли ее родители, обусловили и разность обычаев. Порой Жоли совершенно не знала, что делать и какому образу жизни отдать предпочтение. Поступить так, чтобы угодить обоим родителям, не всегда удавалось. Точно так же было и с этими людьми…

Если Эймос и Гриффин, видя, что она неравнодушна к Джордану, относились к этому с добрым юмором, то самого Джордана это почему-то бесило. Нет, мужчины все-таки непонятные создания!

Жоли пристально смотрела под копыта своей лошади, осторожно ступавшей по острым камням. Заметив в высокой траве узкую тропинку, она свернула на нее.

Прошел уже час, как всадники ехали по тропинке, а нужного места так и не нашли. Наконец, остановившись у отвесной скалы, они спешились, чтобы в ее тени немного отдохнуть от жары.

– Ты уверена, что мы едем в правильном направлении? – встревожился Гриффин. – Что-то пейзаж уж больно однообразный!

– Уверена, – утвердительно кивнула Жоли.

Эймос огляделся вокруг и с сожалением в голосе произнес:

– Вообще-то и впрямь похоже на то место, где я тогда нашел золото… Но что-то не припомню, чтобы там была такая огромная пещера, как ты, Жоли, расписываешь, – так, небольшой тайничок…

Девушка пристально посмотрела на негра и о чем-то спросила его на языке апачей. Эймос ей ответил на том же языке.