Ева. Гибкий график катастроф - Инна Георгиева

Но прежде она заговорщицки подмигнула мне и, наклонившись, прошептала на ухо:

– Кстати, даю тебе сводку о состоянии в доме: Богдан увез Полину в университет, мы с супругом выезжаем через пятнадцать минут, Егор – через десять. Остаешься с Алексом наедине. Не прозевай свой шанс.

– В смысле? – нахмурилась я.

Мама закатила глаза:

– Ева, ты ведь женщина! Для нас так просто сменить гнев мужчины на милость, если приложить немного усилий.

– Хорошо тебе говорить, – хмыкнула я. – Твой мужчина не плюется огнем и не ревнует к каждому столбу.

И добавила, подозрительно сощурившись:

– Признавайся: почему ты мне сейчас помогаешь? Это не твой стиль!

Мама покачала головой, а потом выдала с такой улыбкой, что я ощутила себя маленьким душевнобольным ребенком:

– Какая же ты все-таки дурочка иногда. Ладно, беги в свой душ. Все, что хотела, – я тебе сказала. Захочешь – сделаешь выводы. Нет – выйдешь замуж за Юлиана. Хотя лично мне кажется, что с Алексом вы смотритесь гораздо лучше.

И ускакала по ступеням вниз. Я со смесью обалдения и восхищения проводила ее глазами: только моя мама могла перемещаться по мраморным полам на двенадцатисантиметровых шпильках с такой скоростью. Меня бы уже давно собирали по кусочкам где-то у подножия лестницы. И только она же могла давать советы о том, как помириться с парнем, после того, как сама нас и рассорила…

В душе я простояла минуть двадцать, мучительно думая о том, что сказала Ядвига. Наверное, она была права: мне сейчас нужно было проявить терпение и выдержку. Как-нибудь пропустить мимо ушей подозрительный тон Алекса, расслабиться и остыть. Рано или поздно он сам поймет, как ошибался и первым придет мириться.

– Да-да! Надо его успокоить… а не упокоить, – пробурчала, выбираясь из душа. – Женщина должна быть снисходительной к порокам мужчины. Нежной и мягкой…

Я обмотала голову полотенцем.

– Должна быть умнее…

Набросила халат на плечи.

– Ибо чаша моего терпения, – сунула руки в карманы… и закончила совсем другим тоном, доставая подаренный готессой белый порошок в пакетике, – не безгранична!

Ха-ха! Забудем все, что сказала мама! У меня есть волшебный кокс (надеюсь, конечно, что это все-таки не наркотик), он-то мне и поможет!

И, с предвкушением улыбнувшись, я выплыла из ванны.

Кажется, пора проявить свою женственность и сделать кому-то чай!

Александр Соколов

Я не идиот. Я бы не сгрыз от ярости оконные шпингалеты, услышав имя Юлиана, что бы там ни думала Ева. Да и отец у меня – личность попроще, чем та же Ядвига, например. Он не стал делать тайну мадридского двора из того, зачем приезжал Юлиан, как его встретила моя «сестра» и по какой причине он так быстро уехал. Но какого черта это стала делать Ева?! Ладно, допустим, она не хотела меня расстраивать (обычно этим объясняются все ее попытки солгать), но утром? Утром-то чего рычать и отбиваться?! Я не то что сделать – сказать ничего не успел! В чем ты меня обвинила, грозная женщина?! Что я, не разобравшись, пришел выяснять отношения? Но я же, блин, не идиот, чтобы так делать!

Кажется, после размышлений к этому же выводу пришла и Ева, потому что из ванны она вышла с отличным настроением. По крайней мере с каким-то… воодушевлением в глазах, что ли. А мне, кстати, не так повезло: голова после ссоры разболелась конкретно. Хотел выпить таблетку, но на законном месте (в банке из-под кофе на холодильнике за мыльницей) ее не обнаружил. Как и банки с мыльницей. Порадовался, что хоть холодильник на месте, но он бы от головы все равно не помог.

Именно в тот момент, когда я шарил рукой на поверхности белого друга и мысленно материл умника, нарушившего вековые устои нашей кухни, на пороге показалась Ева.

– Ты что-то ищешь? – спросила она заботливым тоном.

Я кивнул:

– Голова раскалывается. Пытаюсь отыскать аспирин.

– Возможно, стоит заглянуть в аптечку? – ласково уточнила девушка. – А лучше: посиди вот здесь, за столом. Я сама сейчас все сделаю. Приготовлю тебе чай, лекарство… бутерброд будешь?

Малость осоловело я опустился на табурет у барной стойки. Нет, то, что Ева была отличной хозяйкой – не терпела беспорядка, умела вкусно готовить, – я понял давно. Просто раньше она никогда не была такой… внимательной.

– Я уже завтракал, – сказал, поглядывая на вскипающий чайник. – И вообще-то утром предпочитаю кофе.

Девушка задумалась на мгновение, а потом выдала категорическое:

– Нет. Если болит голова – нужен чай.

Хм… учитывая, как сгущались тучи за окном, кофеин мне бы сейчас не помешал. Но вы бы стали спорить, если бы к вам с чашкой чая подплыла девушка в одном халате? Вот и я не стал. И, уж поверьте, вопрос был не в том, что кипяток мог запросто оказаться у меня на голове (хотя, зная характер моей ведьмы, такое развитие событий тоже нельзя было исключить), – просто сквозь тонкую ткань отлично просвечивали изгибы ее тела. И не только изгибы.

Я вытаращился, как двенадцатилетний мальчишка, который о Камасутре слышал только от друзей на улице. Даже не помню, как выхлебал чай. Опомнился, только когда она подошла совсем близко и, обняв меня за шею, на мгновение прикоснулась к губам:

– Ну что? Тебе лучше?

Медленно кивнул.

– Отлично! – радостно улыбнулась она и отступила. – Тогда поехали в школу.

«Наш девиз непобедим – возбудим и не дадим…» – промелькнуло у меня в голове, пока я смотрел, как моя коварная соблазнительница, виляя бедрами так, что Мата Хари удавилась бы от зависти, поднимается по лестнице. Не понял: с каких это пор она стала так двигаться?!

Еще минуты три сидел как пришибленный. Потом подобрал с пола челюсть и, открыв кран с холодной водой, несколько раз умыл лицо.

– Фу-у-у… – протянул, опершись руками о мойку. Да что со мной?! Мартовские коты весной ведут себя попроще, чем я сейчас. По ходу, правильно Гугля говорит: «Спермотоксикоз – дело серьезное». А я, дурак, ему не верил…

В общем, пока мы ехали в школу, все было еще ничего. Я сосредоточился на дороге, вцепился в руль и вообще старался не коситься в сторону Евы. Хотя запах ее духов еще никогда не был так сладок («сладок»?! Почти Пушкин, блин!), а коленки в облегающих джинсах, которые я все же умудрялся иногда цеплять периферийным зрением, – такими манящими.

Стало хуже, когда мы прибыли к месту назначения. Нет, товарищи: «хуже» – это слабое слово. Это был просто ахтунг! Уж не знаю, из чего был Евин чай, но голова моя от него не прошла. Зато появился беспричинный каменный стояк. Впрочем, возможно, так и было задумано, потому что больная голова меня беспокоила все меньше и меньше.

Знаете, вы никогда не были в неловкой ситуации, если вам не приходилось перебежками добираться в школьный душ, избегая сторожа, который именно в этот день решил, видимо, открыться ученикам и обласкать каждого своим вниманием. Иначе какого дьявола его вынесло на улицу? Весной – понятно: он клумбы свои защищал. А сейчас, по колено в снегу – на фиг мчаться за нормальными людьми с воплем:

– Погоди! У тебя что-то торчит!

Я, елки, и так знаю, что торчит! Чего орать-то?!

Правда, потом оказалось, что дядя Сережа орал не мне, а какому-то заморышу-третьекласснику, сунувшему метровый ватман в свой портфель на шестьдесят литров. Но поскольку портфель уже был забит так, будто детеныш собирался в турпоход на неделю, ватман грозил вот-вот вывалиться и погибнуть под ногами других торопящихся школьников. Дядя Сережа решил помочь. И в целом спасибо ему большое за участие! Но мысли, блин, свои надо четче формулировать! Возможно, тогда я не ворвался бы в душ так, будто за мной колония зергов гналась…

Самое прикольное, что душ не помог. Ни холодный, ни горячий – никакой! Я сорок минут под ним проторчал: хоть бы какой-то результат был! Нет, вы только не подумайте: я честно делал все, что на моем месте сделал бы любой нормальный мужик. Ну чтобы быстро и безболезненно, так сказать, облегчить свою участь. Ни фига! С таким же успехом я мог заняться медитацией: организм требовал полноценного секса.

Скрежетнув зубами, я представил реакцию Евы. О, девчонка будет в ярости! Ну первые минут пять – так точно, а потом я скорее всего смогу сделать так, чтобы ей полегчало.

И мне-то сразу как хорошо станет…

Видимо, на этом моменте меня и заклинило. Потому что совесть больше признаков жизни не подавала, и, по-злодейски усмехнувшись, я потянулся к телефону.

Ева Моргалис

Что-то сегодня с Алексом было не так. Я это сразу почувствовала. И дело было даже не в интуиции: просто не заметить это было невозможно. Пока мы ехали в школу, он бросал на меня такие взгляды, что у меня коленки начинали дрожать. Может, не стоило ему все же подсыпать порошок в чай? Тем более план и так чуть не сорвался, когда он кофе захотел. Гурман, блин! Его вон от жасмина колбасило не по-детски: представляю, что было бы, хлебни он кофеина.