Семь пятниц на неделе - Татьяна Луганцева

Груня не верила своим глазам. Мысли метались в голове, как сумасшедшие. «Не может быть! Только не сейчас! Почему опять я? И одна, без полицейского! Я, наверное, брежу или сплю… Но нет, все происходит наяву и со мной. Как же мне выйти и из этой ситуации по возможности живой и желательно здоровой?»

Тем временем один из мужчин затащил в катер то, что приволок с напарником – опять какое-то тело! – и заявил:

– Теперь мы должны все сделать точно!

– Я тебе и прошлый раз предлагал утопить его. Тогда и концы в воду. А ты – зароем в лесу, там не найдут… Мало того, что нашли, так еще и живого!

«Неужели они опять захватили Вилли? – липкой лентой к мозгу Груни прилипла жуткая мысль. – Нет, не может быть! В конце концов, сегодня не день сурка! Но мои глаза не лгут, они грузят бездыханное тело Вилли на катер. Что же делать? Ведь сейчас они отплывут… Надо немедленно позвонить Дебрену! Ага, как и чем? Но я не могу снова поехать с ними, я всего лишь слабая женщина!»

– Предлагаю пришить его здесь, – продолжился тем временем разговор наемных убийц. – И уже со стопроцентной гарантией кинуть в реку.

И тут тело, то есть Вилли, слабо зашевелилось, и жертва стала издавать звуки, похожие на стоны и писки.

– Как же я не люблю эту работу! Нервы уже не те… – сказал один из преступников.

– А я не люблю непрофессионализм в работе, тем более в нашей. Ведь речь идет и о наших шкурах! Один раз мы уже лопухнулись – взяли деньги, причем немалые, и провалились! Повтора быть не должно! Иначе у нас не просто отнимут денежки, но и самих уберут.

Говоривший наклонился над связанным телом и замер, то есть буквально окаменел. Груня за это время успела несколько раз поморгать ресницами и два раза вздохнуть, унимая рвотный рефлекс. И тут мужчина взорвался:

– Ты кого притащил, идиот?!

– Что значит – кого? Кого заказали, директора гостиницы, – ответил напарник. И уже не так уверенно добавил: – Того, которого и первый раз заказывали.

– Мужик-то другой! Ты что творишь? Второй прокол! Это немыслимо!

– Как другой?! Да нет же, он!

– Присмотрись, кретин! – Мужчина перешел было на неизвестный Груне язык, но потом спохватился: – И что теперь делать?

Подельник, совершивший эту ошибку, на некоторое время выпал в аут, то есть растерялся. Потом принялся оправдываться:

– Дева Мария… Там темно было совсем. И все пьяные, как свиньи, лежали. Один он стоял, курил, с кем-то по телефону говорил по-венгерски. Ну, а я же знаю, что все приезжие – русские, венгерского не знают. Высокий, брюнет, я и решил, что это Вилли…

– Олух! Очки себе купи, прежде чем на такое задание идти! Мозгов совсем нет! – Преступник наклонился над телом, пошарил по его карманам, достал какую-то книжицу и вдруг взревел: – Твою мать!

– Что? Местный кто-то? – еще больше занервничал проштрафившийся.

– Гарольд, ты конченый психопат! Это же комиссар местного отделения полиции!

– Нет!

– Да, дурака кусок! И что теперь делать?!

– Давай выпустим его, – не очень уверенно предложил преступник, так сильно опростоволосившийся.

– С ума сошел?! Он же нас видит и слышит! Нас сразу же найдут и арестуют! Его нельзя оставлять в живых!

– Ты предлагаешь убить комиссара?! Да это ты с ума сошел! Только не полицейского! На наши поиски поднимется вся полиция, и нам точно не уйти, расстреляют на месте!

– Это ты виноват, идиот! Короче, так. Отпустить его мы не можем. Остается убрать. И утопить тело, чтобы его не нашли. Или не сразу нашли, чтобы у нас было время унести ноги за границу.

– Вообще-то ты прав, – сдался напарник.

– Но! Вина твоя, значит, тебе его и убивать.

– Это же «вышка». Он ведь не просто полицейский, а – комиссар… – обреченно пробормотал второй киллер. Однако тут же добавил: – Хорошо, я все сделаю.

– А я не хочу даже присутствовать.

– Напарник, называется…

– Извини, тут уж каждый за себя. Косяк-то твой! Значит, так. Я сейчас уйду на десять минут, а когда вернусь – чтобы все было закончено, – сказал, как отрезал, преступник и вышел.

Аграфена стиснула себе виски. То, что она понимала, ввергало ее в шок. А ясно ей было одно: надо спасать комиссара, причем в короткие десять минут, пока отсутствует второй преступник. Иного варианта у нее не было, потому что этот остался здесь, чтобы убить. А ей как-то не хотелось стать свидетелем убийства и ничем при этом не помочь жертве.

Мужчина между тем подтащил Дебрена к ящикам, за которыми пряталась художница, прислонил к ним и проговорил:

– Ну, извини, друг, перепутал я. А в тюрьму что-то совсем не хочется. Сейчас я тебя ножичком по горлу, и все. Долго мучиться не будешь, обещаю. Не наш ты заказ. Прости, так вышло…

Груня, сама не понимая, что делает, выползла из-за коробки и встала на ноги. Она возвышалась над связанным полицейским с перепуганными насмерть глазами и склонившимся над ним преступником. В руке последнего блеснуло стальное лезвие.

И в то же мгновение Аграфена что есть силы стукнула убийцу молотком по голове, всем телом ощущая передавшуюся ей энергию Дзен из его расколовшегося черепа. Наверное, по фэн-шуй это было не очень хорошо. Молоток выпал у нее из рук, так же как и нож из рук киллера. А потом тот рухнул сам.

– Извините, – прошептала она и скрылась за коробками, чтобы в очередной раз очистить желудок.

Комиссар усиленно что-то мычал. Груня отдышалась – хоть какой-то свет вернулся ей в глаза – и вернулась. На поверженного преступника художница старалась не смотреть, но ощущала его присутствие каждой клеткой своего дрожащего тела. Аграфена прямиком подошла к комиссару, взяла валявшийся нож и трясущимися руками принялась резать веревки, стягивающие тело Дебрена. А тот все мычал, периодически срываясь чуть ли не на визг, когда она задевала кожу.

– Да тише вы! – с неприязнью посмотрела на него Груша. – Сейчас второй вернется, а у меня второго молотка нет. Ножом, вот ей-богу, никого резать не буду, не мое это совсем…

Нанеся телу Дебрена небольшие повреждения, художница освободила его от веревок, затем с деловым видом посмотрела на часы.

– Уходить надо!

Комиссар наконец-то смог снять скотч со своего рта и шумно вдохнул.

– Ну ты даешь! С ума сойти… Я уже попрощался с жизнью, и тут ты с молотком. Р-раз… Просто и красиво. Один раз всего. Бах – и занавес.

– А надо было несколько? – забеспокоилась Аграфена, скашивая глаза на бездыханное тело киллера. – Мне показалось, что у него голова треснула. Если что, ты сам давай…

– Нет, нет, думаю, достаточно… Помоги мне встать. Вот ведь отморозки! Ну ничего, сейчас я их…

– Дебрен, это тот самый катер.

– Я уже понял. Ишь, перепутали они… – Комиссар шарил по карманам, словно ища что-то.

– Опаньки! Чего ищем? – раздался вдруг гневный голос.

Дебрен с Аграфеной вздрогнули. В проеме двери стоял второй мужчина, высокий и какой-то лохматый.

– Вы чего сделали с ним? – покосился он на лежащего совершенно без движения напарника.

– Убили! – с вызовом в голосе ответила Груня, которая чувствовала себя так плохо, что ей было даже все равно, какие действия предпримет и что сейчас с ними сделает второй киллер.

– А ты кто? – со злостью спросил мужчина.

– Вы арестованы! – вдруг выдал Дебрен, еле стоящий на ногах.

– Как бы не так! – кинулся на комиссара бандит, совсем не беря в расчет хлипкую Груню.

Естественно, что он сразу же свалил его с ног, так как конечности полицейского еще не отошли после тугого стягивания веревкой. Мужчины покатились по захламленному полу сарая. Аграфена не отставала от них, заодно попыталась найти молоток. Но не нашла и стиснула в пальцах большой ржавый гвоздь – единственное, что попалось на глаза.

«Неужели мне придется и второго человека убить? – вдруг подумала она и сунула в руку Дебрена свое оружие, которое полицейский, не задумываясь, и вогнал в тело противника. Тот хрюкнул, крякнул и отвалился от уже задыхавшегося комиссара.

– Господи, когда же это закончится? – выдохнул Дебрен, вытирая о себя руки. – Ты Груня, просто маньяк какой-то!

– Я маньяк?! Это же вы воткнули гвоздь в мужика, словно шампур в шашлык!

– Но ты одного типа вырубила молотком, а потом мне дала железяку. Что про меня подумают коллеги? Что я убиваю преступников ржавым гвоздем с подачи русской художницы?

– А что, я должна была кисточку для росписи фрески вам подать? Гнусная парочка была не просто преступниками, а убийцами! И они убили бы вас! Вы еще их пожалейте и сделайте этому вот прививку от столбняка. Гвоздь-то ведь был грязным и ржавым! – обиделась Аграфена.

– Да я шучу! Если бы не ты… Ох, страшно подумать… Спасибо тебе! Никогда еще лезвие ножа не было так близко от моей шеи.

– Лучше и не думать. Пойдемте отсюда скорее, надо помощь вызвать.

– Ноги-руки не слушаются, – доверительно сообщил полицейский.

– Надеюсь, их было двое? Третьего нет поблизости? – поежилась Груня, чувствуя, как ее спина покрывается липким потом, а в глазах снова темнеет.