Блаженная несвобода - Елена Кшанти

— О, это уже интересно. Продолжи, пожалуйста.

— Все дело в том, что наши собственные накопления, я имею в виду действия, образы и мысли, каким-то образом влияют на этот процесс, а вовсе не абсолютный показатель значимости для общества того или иного индивида…

— Ты всегда начинаешь философствовать, когда пьешь?

— Наверное, просто мои повседневные мысли начинают просачиваться наружу. Обычно мне некому здесь это говорить. Просто здесь нет никого, кому бы это было интересно. Здесь можно говорить о том, где и в каком ресторане хорошо готовят, про грязь местных кухонь, про то, где можно купить шали или ритуальные предметы, про то, кто и с кем дружит… и много подобного пустословия, но все это так скучно… — Стеша откинулась на спинку стула и, отбросив челку назад, продолжала: — Скажи, пожалуйста, как можно колоссальный уровень мировой культуры, накопленный за всю историю человечества, вместить в одну тантрическую садхану? Или нет, не так, в один образ?

— В чей образ?

— Джецун.

Валя засмеялась.

— Вот ты смеешься, а ведь это совершенно не смешно…

— Значит, я тебя не очень поняла.

— А давай лучше пойдем танцевать, смотри, какая классная музыка, — вдруг сказала Стеша, понимая, что разговор принимает не тот оборот.

— Но здесь танцевать не принято, — удивилась Валя.

— А мы примем, проблем нет, есть музыка, есть площадка, где можно танцевать, пошли! — Она схватила Валю за руку и весело, под совсем уже ошарашенные взгляды посетителей и официантов, повлекла подругу за собой в центр зала.

Но через минуту к ним уже присоединились Валины друзья-тибетцы. А через пять минут иностранцы из Канады, и из Германии тоже. А через пятнадцать в центре зала самого популярного ресторана Маклеоганджа танцевала уже большая разношерстная толпа.

Публика завелась, всем понравилось это новое действо, и расходиться никто не хотел. Музыка звучала все ритмичнее, и уже сами официанты, ранее настороженные, а теперь вполне расслабленные, весело пританцовывали, неся заказы клиентов на своих металлических подносах.

Стеша остановилась среди прыгающих голов. У входа стоял Санжей и строго смотрел на нее. Она хотела отвернуться и сделать вид, что его не заметила, но он вошел в центр ликующей толпы и схватил Стешу за руку.

— Что тебе надо! — закричала она, пытаясь высвободиться. Но высвободиться не удавалось.

— Пойдем отсюда!

— Сейчас, так я тебя и послушалась!

— Пойдем, я отвезу тебя домой.

— Хватит командовать, иди и командуй своей женой! — кричала сквозь голос Шакиры разъяренная Стеша.

Тогда Санжей молча взял ее в охапку и понес к выходу, невзирая на то, что она била его руками, изо всех сил болтала ногами и что-то обидное кричала на своем непонятном русском.

Он вынес ее на улицу и посадил в машину.

— Стеша, — раздался голос выбежавшей следом Вали. Она подбежала к машине и спросила: — У тебя все в порядке?

— О чем это ты? — усмехнулась подруга.

— О тебе, конечно.

— Не беспокойся, — сказал Санжей, — я ее старый друг.

— Я знаю, я не о том, — перебила его Валя. — Стеша, у тебя все в порядке? — еще раз спросила она, но машина уже тронулась, и Стеша печально помахала подруге уже из-за стекла.

— Валя, — выдохнула Стеша и обхватила руками голову, — Валя, что же мне делать? — шептала она, и по щекам неудержимо текли слезы.

— Как Может войти в один образ вся Вселенная? — опять спросила Стеша, всматриваясь в темное небо, что так же спокойно висело над ее домом, и уже хотела открыть дверь, ведущую в комнату, но тут кто-то из темноты ей ответил:

— А как могут в Тишину войти все звуки или в Свет все цвета радуги?

— Однако же! — улыбнулась Стеша.

25

Санжей остервенело гнал машину. Он знал, что так ездить здесь нельзя. Но он гнал машину, совершенно не понимая, почему ему становится от этого легче.

Что-то плотно захлопнулось в его жизни, а что — он так и не мог осознать. Да, его женили, не спрашивая, без любви, совершенно традиционно и естественно для Индии. Чужая женщина готовила ему завтрак, рассказывала ему новости, а ночью ложилась в постель, и ничего он с этим поделать не мог. Потому что так решила его семья. А семья в Индии — это Закон, и закон более строгий, чем все законы государства вместе взятые, потому что если человек пойдет против семьи, то он останется без ничего, без денег, без связей и без какой-либо защиты. Ибо именно семья определяла и статус, и репутацию, ибо именно по семье судило о человеке и давало путевку в жизнь индийское общество. Это было столетия раньше и столетия спустя. Ничего не изменилось с тех давних пор, когда эти законы еще впервые были кем-то установлены.

Поэтому у Санжея не было выбора. Хоть и пытался он как-то изменить ход событий, и даже уже склонил родственников на разрешение жениться на Стеше, но в последний момент все оборвалось. Стеша замуж выходить наотрез отказалась, матери срочно понадобился наследник-внук, а дядя привез из своего города девушку, которая понравилась родственникам…

И Санжей сдался.

— Как так можно, — удивлялась Стеша, — женить людей — словно сводить для случки породистых собак?

Санжей был глубоко шокирован ее высказыванием, оно запало ему в душу и не давало, как полагается в Индии, привыкнуть к жене. Напрасно мама заказывала бесконечные пуджи для счастья новобрачных, все равно Санжей каждый день думал о Стеше, и эти думы разрывали его сердце.

Он плакал. Он плакал и давно не стеснялся своих слез, которые стал иногда запивать виски…

26

На столе прямо из пространства возникла книга «Пятьдесят Строф Благочестивого Почитания Гуру» великого учителя Ашвагоши.

Стеша, закрыв глаза, наугад ткнула пальцем, открыла страницу и прочитала: «Таким образом, когда ваш Гуру гневается на вас, постарайтесь разглядеть в этом метод, посредством которого он укрощает ваш разум и ведет вас к Пробуждению».

Девушка немного посидела, словно застыв, потом закрыла книгу и прошла в спальню.

Стивен проснулся от еле слышного шороха, это зашла Стеша. Она на цыпочках подошла к платяному шкафу и стала перебирать вещи, по-видимому решая, что надеть. Она внимательно посмотрела на него, но он прикинулся спящим и, даже слегка посапывая, в небольшую щелочку между век наблюдал, как она прикидывала одежду. Потом, быстро скинув с себя длинную футболку и оставшись в лифчике и трусиках, она надела платье, расшитое индийским орнаментом, поддела под него такого же цвета штанишки и, схватив с вешалки расписной шарфик, вышла из комнаты. Он слышал, как Стеша хлопнула входной дверью, провернула в замке ключ и сбежала по ступенькам вниз. Все стихло.