Рабочий день - Александр Иванович Астраханцев

— А может, зря? — сказал Правоторов.

— Что зря?

— Да написал-то.

— Да нет, не зря. Все правильно, в общем... Вот так. Как в море корабли. Ну что с ней было делать? Два года всего и прожили. И не знаю даже, всерьез ли было? Тоскливо, конечно, но больше меня к ней не тянет — отрезал... Ну, а ты как?

— Что я? — пожал плечами Правоторов. — У нас с женой свои проблемы.

— В общем, помотался я так лето, Серега, и понял: нужна мне женщина. Женщина, понимаешь?

— Что ж тут не понять? Всем нужны женщины. Ты парень здоровый.

— Да нет, Сергей, я не то...

— Ты объясни, я пойму.

— И объясню... Вот ты женат, живешь спокойно и думаешь, что холостому нужна просто баба. Думаешь ведь? Все так думают. А мне, понимаешь, не баба нужна, не для постели, не для удобства. Не знаю, как объяснить. Я, Серега, человек простой... Знаю, у вас там с женой все что-то сложно, запутано, условности разные, а я понимаю супружескую жизнь так: прихожу я домой усталый, издерганный, злой даже, может быть, а она прикасается ко мне, всего лишь ладонью к моей щеке, и все как рукой снимет. Пусть грязи не боится, пусть даже сапоги с меня не побрезгует стащить, когда я уже не в силах. Ничего мне больше от нее не надо. Но уж и я ее хранить буду пуще глаза. На руках унесу хоть на край света. Веришь — нет, на престол бы посадил, как богиню или царицу, и по гроб благодарен был бы только за то, что она есть.

— Ну, таких нету, — усмехнулся Правоторов.

— Есть, Серега! — убежденно сказал Моргунов.

— Одурел ты, смотрю, там от тоски и выдумал такую.

— Не-ет, есть одна. Наверное, каждый день мимо тебя ходит, а ты и не замечал.

— А ну-ка — кто?

— Может, и знаешь. В заводоуправлении работает, в производственном отделе. Как бы тебе ее обрисовать? Высокая такая, худенькая, волосы светлые, Аннушкой зовут.

Правоторов заинтересовался. Он стал представлять себе всех женщин заводоуправления, которых помнил в лицо. Много он представил себе лиц — юных, и молодых, и не совсем молодых, — что примелькались ему в коридорах заводоуправления и в столовой за то время, что он работал на территории завода, но той, что могла быть рядом с Моргуновым, он представить себе не мог.

— Мне надо увидеть ее сегодня. Все сказать. Пошли со мной?

— Да ты что! — улыбнулся Правоторов. — При чем здесь я? О таких вещах говорят без свидетелей.

— Это верно, — вздохнул Моргунов. — Но у меня такой характер — не могу без свидетелей, не могу шепотом. Мне обязательно громко надо, чтобы кругом люди, чтоб как праздник было, чтоб кругом болтали, шутили, смеялись!

— Послушай, ну что я-то там буду делать? — с легким раздражением спросил Правоторов и пожал плечами. — Я не шутник.

— Ну выручи, а? Будь другом.

* * *

Пока шли, Моргунов жаловался на судьбу, рассказывал про свою работу, про районный поселок, в котором живет. Правоторов слушал, а сам все старался представить себе эту Аннушку, к которой сейчас шли, чувствовал себя неловко и втайне надеялся, что все обернется шуткой, в стиле Моргунова — он это умел.

Моргунов первым вошел в производственный отдел и крикнул:

— Привет труженицам околопроизводственного отдела! Сегодня я без шоколада — шоколад за мной!

В просторной комнате сидели за столами четыре женщины. Начальника отдела не было. Женщины оживились. У Правоторова отлегло — Моргунов умел обойтись с ними, и сегодня он был в ударе. Между тем Моргунов заломил шляпу и принялся целовать всех по очереди. Начался хохот, возгласы. И тут Правоторов увидел ее — верней, просто догадался: она сидела у окна за столом, но сразу отодвинулась, повернула к нему голову и насторожилась. Тонкое лицо, тонкие брови, зеленые глаза смотрят спокойно. Не красавица. Правоторов конечно же часто ее видел — только теперь он вспомнил. И теперь он понял: а ведь и в самом деле хороша! «Высмотрел же!» Улыбнулся он про себя, одобряя Моргунова.

Моргунов тем временем поцеловал сухую старуху в очках, потом чмокнул в дряблую щеку пожилую женщину — та лениво отмахнулась: «Ах ну тебя, Алексей, ты колючий» — и подбирался теперь к девушке, что сидела рядом с Аней, но девушка подняла со стола увесистую книгу, какой-то справочник, замахнулась им и сказала со смехом: «Проходи, проходи мимо, подаем по субботам», но Алексей примерился, выдернул у нее книгу и, изловчившись, расцеловал.

— А Анечке — особый! — он подошел к ней, бережно поцеловал в щеку, с грохотом придвинул стул, сел напротив, заглянул ей в глаза.

Правоторов, смущенный своей ненужностью здесь, тихо прошел, сел на задний пустой стол и стал рассматривать развешанные по стенам графики, закрашенные красными кубиками, и разные плакаты, призывающие изобретать, покупать лотерейные билеты, изучать правила гражданской обороны и правила уличного движения.

— Ах, Анютка, Анютка, милый ты мой человек, — сказал Моргунов.

— На жизнь жаловаться пришел? — спросила Аня.

Девушка, что сидела рядом с Аней, спросила притворно-участливо:

— Говорят, Леша, от тебя жена ушла?

— Уже знаете? — удивленно качнул тот головой. — Ну и ну! Вот как безотказно сарафанное радио работает! Попробуй не верь после этого бабьим слухам!

— Что ж, любил ее мало? — продолжала Анина соседка свой допрос.

— Вас, Василиса Прекрасная, интересуют подробности? Любил столько, сколько надо! У меня на это дело хватает, могу одолжить.

Соседка вспыхнула и отвернулась. Моргунов снова повернулся к Ане:

— Выручай, Аня, пропадаю.

— Чем же тебя выручить?

— Поедем со мной.

— С тобой? — удивилась она. Брови ее поползли вверх, она рассмеялась. — Больно скор ты на руку. А зачем жену бросил?

Голос ее был чистым и легким, будто рождался у нее на губах, по лицу блуждала туманная улыбка, а глаза смотрели на Моргунова одновременно рассеянно и грустно. Моргунов путался и дурел от этого взгляда.

—