Деньги - не проблема - Элмор Леонард

Направляясь в кабинет, Винсент Морако кивнул Дубу, чтобы тот следовал за ними. Официантка в форменной одежде уже ждала их там.

— У меня в ресторане, — сказал Рэнди, — каждый официант в вашем распоряжении. Но Синди — наша звезда. Она обслуживает только кабинет номер один, вот этот самый. Если ей нужна помощь, ей помогают.

Синди приняла заказы и покинула их. Провожая ее глазами, Дуб впервые заговорил. Услышав его речь с сильным деревенским выговором, Рэнди повернулся к нему.

— А она не хуже других могла бы развлекать клиентов!

— Ты откуда родом? — спросил Рэнди.

— Из Индианы, — ответил Дуб. — Знаете, где расположен Бедфорд?

Рэнди принял решение:

— Дуб, мне здесь не нужен ковбой, распоряжающийся моим персоналом. Ты понял?

Парень, кажется, удивился. А Винсент Морако сказал:

— Он знает свое место.

Так Рэнди утвердился в новом качестве. Он принял предложение — в общем-то у него не было особого выбора, — но у себя в ресторане намеревался оставаться боссом. Это был его второй шаг в преступный мир.

— Работает это так, — сказал Винсент Морако, помешивая свой «Канадиан Клаб» с колой. — Ваши клиенты из «Дженерал моторс», «Форда», «Компьюсерв» подзывают вас к столику. «Послушайте, Рэнди, вы знаете ту рыжую девочку, что сидит сейчас в баре?» Вы смотрите: «Ах, это вы о Джинджер? Желаете с ней познакомиться? Она живет в отеле, тут, за углом». Потом вы говорите. «Существует договоренность: вы хотите познакомиться с Джинджер, я могу поставить вам это в счет». После этого они понимают, что не нужно брать с собой лишние деньги, а лучше произвести внутренний расчет. Если жена увидит чек, то закричит: «Ты покупаешь выпивку шлюхам!» То, что он трахается со шлюхой, ее не так покоробит.

— И сколько брать с клиента?

— Пятьсот.

— За каждую одинаково?

— Да, за каждую пять сотен.

— А если на всю ночь?

— Тысяча за каждый лишний час. Девочки, которым придется нанимать ночную няню, получат еще по двести от клиента, помимо чаевых.

— Что, если клиент, после того как разок пообщается с ней…

— Захочет пообщаться еще? Девочка зовет вас, и вы ставите это ему в счет.

— А сколько получит сама девочка?

— Триста. Вот список ребят, приезжающих на конференцию Союза инженеров-автомобилистов, и все они захотят развлечься. Девочки поселятся в отеле. Работать будут посменно, так удобнее.

— Девочка исполняет все желания клиента?

— Да. Если только оно не оставляет следов. Если клиент захочет, чтобы она на него помочилась или опорожнилась на кофейный столик со стеклянной столешницей, а он будет смотреть снизу… — Морако пожал плечами. — Разные встречаются чудаки.

Чтобы прогнать услужливо нарисованную воображением картинку, Рэнди перевел взгляд на Синди в ее униформе.

— А ваша доля? — спросил он.

— Чтобы вам не путаться с бухгалтерскими книгами — ровно восемь тысяч в неделю.

— Исходя из чего?

— Из среднего сбора за ночь. Скажем, четыре девочки, каждая примет двух клиентов в течение пяти ночей, с понедельника по пятницу. Сколько это будет?

— Двадцать тысяч.

— Из них — восемь нам. Расчет каждую субботу, а то, что останется сверх восьми, вы берете себе.

— А если ночь неплодотворная?

— Оживить бизнес — ваше дело.

— Что, если девочки не придут?

— Такое возможно, скажем, в случае болезни кого-то из их домашних.

— Но вы свои восемь тысяч получаете в любом раскладе?

— А вас это не устраивает? — поинтересовался Винсент.

— Просто хочу убедиться, что все правильно понял, — сказал Рэнди, и взгляд его становился сонным по мере того, как образ Пирса Броснана тускнел, а мафиози Счастливчик Лучано, только без оспин, напротив, проступал в нем. — Вы подразумеваете, — продолжал он, — девочки могут переквалифицироваться хоть в биржевых маклеров, вы по-прежнему будете получать свои восемь в неделю?

— Так же верно, как то, что у вас были папа и мама, — кивнул Винсент.

К концу апреля, через девять месяцев после этого разговора, связь Рэнди с мафией обошлась ему в сто шестнадцать тысяч двести долларов наличными. Он по-прежнему считал, что поступил правильно, хотя и чувствовал, что на Лучано все же не тянет. Да Лучано к этому времени уже разделался бы с Морако и сам распоряжался бы всеми девочками.

Карло грозился уйти — некоторыми клиентами он был решительно недоволен. Они без предварительного бронирования устремлялись в кабинет номер один, не спросясь разрешения. Сотрудничество с Морако обходилось недешево. А Дуб — его пять сотен в неделю можно было считать деньгами, выброшенными псу под хвост. Какой в нем прок? Девочки нисколько не нуждались ни в чьей защите.

Дуб не слишком интересовал Рэнди. Но в одну из суббот, перед тем как пришел Винсент Морако, чтобы бесплатно пообедать и получить свои восемь тысяч, Рэнди, стоя у входа в бар, заговорил с ним.

— Скажи-ка, — спросил он, — чем ты тут конкретно занимаешься?

Вопрос заставил Дуба сосредоточенно нахмуриться.

— Это вы о моей работе? Я присматриваю за вами.

— По поручению Винсента?

— Со мной он тоже не говорит. Я работаю на вас, потому что я ваш телохранитель. И если я ничего, по-вашему, не делаю, то только потому, что вы не задаете мне никакой работы.

— Какого рода работы? — спросил Рэнди.

— Ну, выставлять пьяных или тех, кто нарушает спокойствие.

— Многие из посетителей — наши друзья. Что еще ты можешь делать?

— Все, что положено телохранителям. Если вам кто-то досаждает, я могу преподать ему урок.

— Мне в самом деле кое-кто досаждает.

— Скажите его имя, и я велю ему оставить вас в покое.

— Винсент Морако.

Возможно, это было слишком в лоб, слишком неожиданно для Дуба, чтобы он сразу мог разобраться в ситуации. Он кивнул, отвел взгляд, потом через секунду повторил:

— Мистер Морако?

— Я хочу, чтобы ты присутствовал при нашем сегодняшнем разговоре, — сказал Рэнди. — Послушай, что я буду говорить Винсенту, и помни о том, кто тебе платит.

Стены кабинета Рэнди, выдержанного в коричневых тонах, с приглушенным светом и обилием хромированных поверхностей, покрывали фотографии — а не карикатуры — знаменитостей. Винсент Морако был приглашен занять кресло напротив стола, Дуб устроился сбоку, под черно-белой фотографией Супи Сэйлс.

— Прежде всего, — начал Рэнди, — вы понимаете, что деньги моих клиентов, уплаченные ими за девочек, учитываются в графе доходов ресторана?

— И?.. — отозвался Винсент.

— А это значит, что я плачу налог на доход, который не является доходом. Больше трехсот тысяч баксов не на что списать.

— Считайте, что вы их отмываете, — сказал Винсент.

— Да, но те, кто этим обычно занимается, получают вознаграждение, гонорар за услуги, за предпринятый риск.

— Вам просто нужен опытный бухгалтер.

— Но это только половина проблемы.

— Да?..

— Вы получаете вашу долю из расчета четырех девочек за ночь, но приходят только две, очень редко три. Причем сменяются они тоже редко, а те, кто работает всю ночь, еще реже.

— Вы должны понять, — сказал Винсент, — что такого уровня девочки на дороге не валяются. Знаете, кто они? Лучшие из них? Студентки колледжа. Они работают, чтобы платить за обучение и приобрести профессию.

— Но две, самое большее три девочки, пусть они даже бакалавры и трудятся не покладая задниц, капитала не наработают.

— Почему же? У вас трудности с клиентами? Бизнес не клеится?

— Бизнес идет стабильно. Карло говорит, это в порядке вещей. Не важно, как бурно вы начинаете, но со временем наступает затишье. Впрочем, в выходные у нас по-прежнему оживленно.

— Что вы хотите сказать?

— Я вам объясняю, что так, как обстоит дело сейчас, оно себя не окупает. Или привлекайте больше девочек, и тогда мы будем домом терпимости, где подают еду, или умерьте ваши потребности. Если мы закроемся, вы не будете иметь ни цента.

— Умерить до какой суммы?

— По крайней мере до четырех. Я хочу иметь с вами дело, Винсент, но я не в состоянии платить вам из доходов ресторана и оставаться на плаву. Ваша доля опустошает мой личный кошелек.

— Который вы вытянули у той вдовушки? — поинтересовался Винсент. — Я знаю, сколько у вас денег, Рэнди. Все это знают.

Эту фразу Рэнди счел за лучшее пропустить мимо ушей. Он сказал:

— На сегодняшний день, например, я лишился около тысячи пятисот баксов. И что получил взамен, Винсент? — Рэнди помолчал, как полагалось по роли. — Возможность любоваться, как вы едите здесь свой обед?

Впервые за девять месяцев Рэнди увидел, как Винсент Морако улыбается. Он смотрел, как Винсент переводит взгляд на Дуба, и тот улыбается в ответ.

— Ты слышал, что он сказал?

— Ему приходится любоваться, как вы едите ваш обед.