Змеиное гнездо - Яна Лехчина

середину собирающегося лагеря – немым доказательством, внушительным напоминанием: Хьялма из Халлегата жив, как бы сказочно это не звучало.

Неудивительно, что княжегорские государи, к чьему двору приезжали Хьялма с Хортимом, опешили и не решились отказать в помощи, даже сославшись на зиму. Теперь у Хьялмы были друзья – или, по крайней мере, те, кто вел себя по-дружески, – на северо-востоке.

– Придет время, и их удивление растает, – кисло говорил Хортим. – Их благоговение сменится раздражением и усталостью. Им надоест содержать войско.

– Разумеется, – отвечал Хьялма. Тогда он стоял в шатре, упершись руками в узкий стол. Он изучал карты княжегорских земель: они рассыпались желто-чернильными листами пергамента, выдубленного из бараньей кожи. Многое изменилось за время отсутствия Хьялмы, и рисунок Княжьих гор – не исключение.

– И что ты будешь делать? – Хортим опустился на бочонок, заменявший ему стул, и зябко передернул плечами. В их лагере было гораздо теплее, чем в льдистом море, но это не мешало Хортиму болеть – с резью в горле, слезящимися глазами и ломотой в костях, будто молодому князю было не девятнадцать, а все сто лет.

– Что я буду делать? – переспросил Хьялма, не отрываясь от карт. – Пойду на юг. Двинемся, как только будем готовы.

Воины рубили окрестные леса и строили передвижные катапульты: одни посылали тяжелые ядра, добытые из княжегорских пещер-каменоломен, другие – гарпуны и окованные бревна. Это предложил Хьялма, уверенный, что войско без дела сопьется да перегрызется, разграбив соседние деревни. К тому же ему уже доводилось воевать с Ярхо. Тогда за Ярхо не шла бессмертная орда, против которой оказались бы бессильны обычные мечи и стрелы, но Хьялма пытался одолеть самого окаменевшего брата. Он не брезговал любыми сплавами, которые были готовы подарить ему северо-восточные князья, особенно жалуя чугун.

Так и прошли эти несколько лун – в суматохе, сборе войска, постоянных болезнях и разговорах с Хьялмой. Привыкнуть к тому, что отшельник, назвавшийся им Вигге, оказался князем из легенд, было непросто, но Хортим не позволил восхищению взять верх над здравым расчетом. У Хьялмы можно было многому научиться – как вести себя при государях и простых воинах, как говорить и как молчать.

К февралю Хьялма потрудился на славу. Он не только разобрался в современном укладе Княжьих гор, но и устроил жизнь лагеря. Знающие люди объясняли другим, как собирать метательные орудия. Пригодных к бою ежедневно обучали Фасольд и его сподвижники. Не обходилось без потасовок или разбоя, однако Хортим верил: Хьялма действовал по уму. Во всяком случае, лагерь самого Хортима развалился бы, не пережив зиму.

Подготовка в войне шла полным ходом.

* * *

Хортим расположился на скамье. Он грел руки о чашу, в которой плескалось вино: горячее, с нехитрыми специями, водившимися у местных знахарей. Хортима знобило, хотя он и кутался в теплые меха; горло разрывало от боли, и даже питье не помогало.

Он закашлялся.

– Что-то ты совсем раскис, княже, – присвистнул Арха. – Может, принести чего? Или лекаря позвать?

Знатные у них были лекари, конечно. Так, травники, ютящиеся в кособокой землянке неподалеку от лагеря – они готовили отвары из засушенных ягод и штопали раны, если кому-то из новобранцев взбредало в голову подраться. И вправляли кости, если на кого-то в ходе работ падали бревна.

– Нет, – прохрипел Хортим. – Сиди.

Иногда ему казалось, что он заслужил любовь Сокольей дюжины только благодаря Архе и его звериной преданности. Арха был лихим человеком из тех, что за словом в карман не лезли: сказал весело, а будто стрела взметнулась – колко и страшно.

Когда Хортим забывал о своей рассудительности и красноречии, то совершенно не понимал, почему Соколья дюжина – удалая, ярая, смелая Соколья дюжина – признавала его своим господином. Его учили, что князь должен быть могучим и сильным. Таким, чтобы и грозу, и бурю мог переносить на ногах, а в походах ночевал на голых камнях и не чувствовал неудобства. Если же князю не повезло со здоровьем, пускай бы он выглядел, как Хьялма: грозный и внушительный, несмотря на пожирающую нутро болезнь. Хортим же чувствовал себя жалким – закутанный в меха, красноносый и сипящий. Его глаза слезились, на лбу выступала испарина.

– Ты, княже, это, – повел подбородком Карамай. – Только прикажи. Мы поможем!

Княжий шатер был просторным. Вечерами здесь часто собирались люди Хортима, и сейчас у скамьи сидели трое.

Первый, у самых Хортимовых ног, – Арха. Хищный, весь будто бы бесцветно-серый с малиновым: прозрачные струны волос, веточки красных сосудов, расползающихся от светлых глаз, а на руках – ожоги, оставленные Сарматом-змеем. Напротив Архи сидел Карамай – не чета ему, он выглядел донельзя добродушно. Это был один из самых юных дружинников, крупный русоволосый парень с веснушками и улыбкой от уха до уха.

Но еще сильнее Карамай отличался от Латы. В том чувствовалось вельможная кровь Гурат-града – Латы был темноволосый и зеленоглазый, с обликом ладной статуи из родовых склепов. Брат Хортима был таким же.

Ладонь под мехами сжалась в кулак и тут же безвольно ослабла. Сейчас, во время затяжной болезни, Хортим как никогда понимал: жаль, что все так вышло. Кифа стал бы лучшим князем и смог бы повести людей в бой. Он бы не вынуждал соратников опекать его, как захворавшее дитя.

– Ха! – ухмыльнулся Латы, ловко подхватывая кости. – Я выиграл.

С неделю назад он воротился из путешествия по окрестным княжествам: привел людей, выполнил поручение Хортима – и очень этим гордился.

– Покамест – да. – Арха наклонил голову вбок. Его верхняя губа поползла вверх, обнажив ряд крепких зубов. – А что потом… Знаешь ли, никогда не угадаешь, где найдешь, где потеряешь…

– О нет. – Латы закатил глаза. – Опять за свое.

– Может, сегодня удача на твоей стороне, а завтра – махнет крылом на прощание. Ищи-свищи, а не отыщешь, по каким тропам ходит, в каких реках плавает…

– Полно тебе дурачиться, – улыбнулся Карамай. – А то – мало ли? Мы с Латы возьмем и поверим в байки.

– В какие же?

– Такие. – Карамай пожал плечами. – О том, что с тобой приключалось до встречи с князем.

Арха сделал вид, что удивился.

– А что со мной приключалось?

– Ну, тебе-то лучше знать. – Карамай взял у Латы кости, подкинул. Поймал их широкой ладонью. – Нам ты ничего не рассказывал, хотя стоило бы. За столько-то лет.

– Зачем же утруждаться? – Арха откинулся назад, к скамье Хортима. – Люди добрые все и так рассказали, а ты запомнил.

– Брешут поди, – хмыкнул Карамай. – Говорят, когда ты был подростком, тебя чуть не казнили. Хотели сжечь как колдуна где-то на окраине Гурат-града, но Хортим Горбович спас тебя и взял в княжий терем.

Арха обернулся.

– Слышал такое, княже?

Хортим отпил вина.

– Где-то доводилось.