Моя (не) зависимость - Аня Истомина

разойдется, ты не выживешь. МИНИМУМ месяц после выписки ты будешь безвылазно сидеть дома на больничном, спать и жрать. Ничего тяжелее бутылки водки в это время поднимать нельзя! Секс — нельзя. Дрочить — можно.

— Что, совсем-совсем нельзя? — тяжко вздохнул я.

— Прям вообще!

— Я же свихнусь от тоски за это время, — я попытался торговаться, но доктор был непреклонен.

— Дрочи и пей водку. Отличные способы развлечения, как мне кажется!

— Супер, — я усмехнулся и прикрыл глаза.

Иван встал и собрался выходить. Однако, стоя в открытой двери, добавил:

— И чтобы завтра не смел умирать! Я неделю жену не видел.

Я резко распахнул глаза и уставился на захлопнувшуюся дверь. Иван не отходил от меня ни на шаг целую неделю?! Уж насколько я стал толстокожим в плане эмоций, но сейчас у меня защипало в носу от чувства бесконечной, необъятной благодарности!

Время тянулось невероятно нудно. Я лежал один в палате. Единственным развлечением в отделении реанимации были настенные часы. Я развлекался, закрывая глаза и считая время, а потом сравнивал, угадал или нет. Наступал вечер, за окном темнело. То и дело заходила медсестра, что-то периодически мне вводила в катетеры и бегом удалялась к следующему больному. Еды мне не дали, хотя время ужина прошло. Если бы ты знал, доктор, каких трудов мне стоит соблюдать твои рекомендации! Только из уважения к тебе и твоим золотым рукам!..

— Ну что ты? Нормально? — заглянул поздно вечером Иван и снова меня осмотрел.

— Я сдохну тут от одиночества! И от голода! У меня ничего не болит! И пищалка бесит!

— Ну, завтра скажу Оленьке не делать тебе обезбол, посмотрим, как вечером запоешь.

— Садист!.. Слушай, ну хоть телефон мне отдай!

— Нельзя. Аппаратура чувствительная. Книжек завтра тебе принесу, чтобы не страдал. Кстати, Журков передает привет. Каждый день мне по три раза звонил, контролировал.

— Да, это в его стиле. Гиперответственный.

Когда доктор уходил, то пожелал доброй ночи и выключил свет. Я остался в темноте. В окно едва попадал свет с улицы, но глаза постепенно привыкли. Я разглядывал потолок, на котором то и дело вспыхивали блики от лампочек. Интересно, как Мишка все разрулил? И как девчонка там поживает… Уехала ли? Надеюсь, что ей все таки хватило рассудительности после всего, что произошло.

Я попытался устроиться поудобнее и заснуть, но в проводах, с катетерами и трубками из-под простыни невозможно было ни повернуться, ни присесть. Да и тело было ещё пока будто не совсем мое.

Только подумать, семь дней где-то между мирами! И ведь ни света в конце тоннеля, ни снов каких-то ярких. Не ощущал себя никак и нигде. Не было меня.

От этих мыслей передернуло. Незаметно, их течение снова привело меня к Соне.

Наверное, все таки уехала. Возможно, даже в Молдавию, к отцу… Интересно, злится на меня ещё или я сумел искупить вину за эту несчастную ванную?..

Я пытался уводить мысли в сторону от всего, что произошло, но спустя время они все равно так или иначе возвращались к девушке. Пришлось признаться себе, что есть в ней что-то такое, что пустило во мне корни… Да, возможно, это связано с тем, что с Мариной у нас все немного угасло в части новизны, но ведь я мог выбрать любую другую женщину. Их в офисе, в клубах, в магазинах достаточное количество. И они не против со мной пофлиртовать. Да даже стесняшка из дома напротив! Но нет, зацепила та, которая шарахается при виде меня. И я начинаю ловить себя на мысли, что могу догадаться о мотивах того маньяка, которого мы караулим. Объяснить его поведение. Это, конечно, может принести пользу для следствия. Но уютнее не становится. Вдруг, я тоже какой-нибудь извращенец…охотник…

Наконец, я почувствовал, как веки тяжелеют и провалился в сон.

25. Александр

В девять утра ко мне пришел другой хирург, деловито осмотрел и сделал УЗИ. Я успел рассмотреть свою рану. Шрам был очень аккуратный и ровный, хоть и не маленький. И не скажешь, что Иван оперировал в трясущейся скорой.

Доктор не сказал ни слова и сразу же удалился. Меня опять не стали кормить. Но, зато, ближе к обеду, пришла новая медсестра, отключила от меня все приборы и спустя полчаса я уже лежал в обычной палате. Соседей снова не было. И ходить все так же было нельзя. Но, я мог поворачиваться, присаживаться и пользоваться телефоном. А когда принесли обед и разрешили есть!.. Один из лучших дней в жизни, наверное!

Я включил телефон после того, как поел. Спустя пару минут посыпались звонки.

Мишаня дозвонился первым, что меня не удивило. Мы долго разговаривали, в основном о работе. Он пересказал мне все, что я уже не увидел в день задержания Нико, поныл, что его завалили работой и пообещал зайти, как только разрешат посещение.

Сквозь его звонок начал пробиваться другой. Это был полковник Иванов. Он сначала обматерил меня с ног до головы за безрассудное поведение, а уже потом спросил о самочувствии. Волновался.

— Читал отчёт твоего товарища… — добавил он. — Корявый какой-то. Если вы там что-то опустить решили, то делайте это грамотно.

— Первый блин комом, — вздохнул я. — Выпустят на работу, научу, как правильно.

— Что убрали?

— Ничего серьезного. Наедине объясню.

— Смотри, не перегибай.

Затем я залез в мессенджер и прочитал сообщения. Марина писала, что не может дозвониться. Потом еще несколько похожих по смыслу. "Волнуюсь", "Позвони". А потом она, видимо, обиделась и посоветовала быть посмелее. Так и написала: "Только слабаки уходят молча и прячутся". Это меня развеселило. Я никогда ей не рассказывал, кем работаю. Не смешивали "дружбу" и личное. И все равно какие-то претензии стали появляться. Немного подумав, я отправил ей свое полуобнаженное фото, где видно повязку на боку и подписал: "От тебя даже в реанимации не спрячешься." Хотелось, чтобы ей стало стыдно. Кем-кем, а трусом и слабаком меня ещё никто и никогда не называл. Мудаком — да, тварью — было дело. И было за что, бесспорно.

Я усмехнулся, вспоминая, сколько раз за меня собирались замуж прекрасные дамы. И, что самое интересное, всех честно, заранее предупреждал, что не планирую ничего серьезного. Но, уверенность, что "влюбится и женится" играла с подругами злую шутку. Видимо, и с Мариной начало происходить что-то похожее. Нужно расходиться, однозначно. Но и обижать ее не хочется, ведь она была адекватной и держала договор до последнего.

Вздохнув, немного помедлил, но все же написал ей еще одно сообщение.

— Мне жаль, но мы,