Лили - Патриция Гэфни

Однако, не пройдя и половины пути, она призадумалась и заколебалась. В небе несколько раз прогрохотал гром, дул ровный сильный ветер. Временами редкие дождевые капли впивались ей в лицо подобно осиным жалам, напоминая о том, что гроза, собиравшаяся весь вечер, вот-вот грянет. И все же само буйство природы подталкивало ее вперед. Возбужденная грозным воем ветра и чернотой ночи. Лили упорно шла к своей цели. Ей пришлось придерживать рукой волосы, чтобы они не лезли в глаза, впрочем, сейчас это было уже не важно, потому что тьма поглотила все вокруг и разглядеть дорогу стало невозможно. В сравнении со вселенским величием разыгравшейся стихии сама Лили показалась себе ничтожной букашкой, а все ее земные заботы – совершенно никчемными.

Первая вспышка молнии ошеломила ее. В бело-голубом сполохе огня она увидала перед собой ворота гораздо ближе, чем ожидала. Благоразумная и осторожная часть ее натуры подсказывала ей, что пора возвращаться домой, но природное упрямство заставляло идти вперед к намеченной цели: раз сказала, что дойдет до ворот, значит, нельзя поворачивать, пока не дошла.

Начавшийся было дождь на время прекратился, но яростный ветер продолжал надувать ее юбки парусами вокруг ног, так что Лили почувствовала себя шхуной, попавшей в шторм в открытом море.

И вот она подошла к воротам. Как всегда, они были открыты, ажурная решетка кованого железа служила скорее украшением, чем заслоном. Девушка протянула руку, чтобы коснуться одного из столбов, сложенных из кирпича. Ей хотелось таким ритуальным жестом подтвердить, что цель достигнута, и в то же время просто ухватиться за что-то прочное. Дальнейшие события последовали без малейшего предупреждения, завывания ветра полностью заглушали все остальные звуки. Неожиданно над ее ухом раздалось дикое лошадиное ржание; проскочив в ворота, конь взвился на дыбы в нескольких дюймах от ее лица и сбросил на землю всадника. Лили отшатнулась и прижалась спиной к холодному камню, оцепенев от ужаса и ожидая, что подкованные сталью копыта вот-вот обрушатся на нее и растопчут. Но ветер утих, и в установившейся тишине послышался где-то у нее за спиной, в глубине двора, удаляющийся топот копыт. Новая вспышка молнии осветила скорчившееся на земле тело в нескольких шагах от нее. Лили двинулась к поверженному всаднику, еле передвигая ноги во внезапно наступившей темноте, чтобы не споткнуться. Она коснулась его в тот самый миг, когда на небе вновь блеснула молния. Это был хозяин.

– Найди лошадь! Лошадь, черт ее побери! Останови ее!

Он различил в темноте всплеск удаляющихся прочь белых нижних юбок и зарычал от боли, скаля зубы, прижимая насквозь промокший от крови платок к ране на плече и стараясь удержать ускользающее сознание. Боль немного утихла, и он понял, что ничего себе не сломал при падении. Столб ограды находился прямо позади него – Дэвон заметил его при свете молнии, – и он пополз назад, чтобы было обо что опереться спиной. Где-то справа от себя он услыхал ржание своего коня. Нашла ли его эта девица или он вернулся сам?

Лили никогда раньше не приходилось иметь дело с разъяренными, покрытыми пеной жеребцами. Лошадь Дэвона она нашла по чистой случайности: столкнувшись с нею в темноте. Встреча напугала обоих. Девушка инстинктивно протянула руку и ухватилась за уздечку. Лошадь попятилась, сердито вскидывая и мотая головой, но Лили каким-то чудом удалось удержать в руках поводья. Через минуту жеребец смирился настолько, что позволил ей отвести себя обратно к хозяину.

Она нашла его не без труда. Он все еще был на земле, и она решила, что он, наверное, расшибся при падении.

– Вы ушиблись?

– Нет. Уходи

Она стояла над ним в нерешительности, сжимая в руках поводья лошади.

– Но если вам больно…

– Со мной все в порядке.

– Позвольте мне…

– Пошла прочь!

Вместо этого она опустилась на колени рядом с ним.

– Вам нужна помощь, вы…

Лили осеклась, увидев при новой вспышке молнии темное пятно крови, залившей весь перед его куртки из оленьей шкуры. Она тихонько вскрикнула от испуга, и Дэвон бессильно откинул голову назад, прислонившись к кирпичному столбу ворот и закрыв глаза. У него больше не осталось надежды пробраться в дом незамеченным.

– Помоги мне подняться.

– Я позову кого-нибудь на…

– Заткнись, черт тебя побери, и чтоб я больше не слышал, что ты будешь делать! Помоги мне встать на ноги. Это приказ. Ясно?

– К-кажется, да.

– Вот и отлично.

Присев на корточки, она обхватила его за талию и попыталась приподнять. Кряхтенье пополам со стоном, вырвавшееся из его груди, дало ей понять, что ему больно. Дела пошли лучше, когда он обхватил здоровой рукой ее плечи. Они вместе выпрямились, и ей пришлось налечь на него всем своим весом, чтобы помочь ему удержаться на ногах, в противном случае он свалился бы на нее, как приставная лестница, лишенная опоры. Так они простояли минуту или две: он – прислонившись спиной к столбу, она – прижимаясь к нему всем телом. Запах влажной кожи, исходивший от его промокшей насквозь оленьей куртки, щекотал ей ноздри.

– Лошадь ушла. Лили оглянулась.

– Она, наверное, пошла к коню…

Поток непристойных ругательств ошеломил ее и заставил замолчать. Хозяин был явно не в духе.

И в этот момент на них обрушился дождь.

За несколько секунд они промокли до нитки. Громадные, яростно хлещущие капли обстреливали их, словно дробью. Мокрая одежда облепила тела, дождевые потоки стекали по волосам и лицам. Свирепо воющий ветер грозил сбить их с ног, заставляя еще теснее сблизиться и спрятать лица друг у друга на плече. Гром то и дело прокатывался над головой, молнии сверкали почти беспрерывно. Лили ощущала сзади у себя на шее руку Дэвона, его объятие согревало и поддерживало ее. Бесконечно долгое время протекло в молчании (говорить, перекрикивая шум ветра и воды, было невозможно), и вдруг дождь прекратился, точно по волшебству, так же внезапно, как и начался.

Лили высвободилась из его рук. В непроглядном мраке она едва различала его силуэт: темное, расплывчатое пятно.

– Прошу вас, разрешите мне сходить за помощью, – обратилась она к хозяину, убирая мокрые пряди волос со лба и стараясь, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее.

Он лишь покачал головой ей в ответ.

– Вы можете идти?

– Разумеется, я могу идти!

– Тогда нам следует отправляться прямо сейчас, пока гроза не вернулась. Обопритесь на меня. Будет ли мне позволено спросить, что у вас болит?

Сперва он только пробурчал в ответ что-то невнятное, уязвленный прозвучавшей в ее вопросе насмешкой, но потом сухо бросил:

– Плечо.

Она встала справа от него, и Дэвон обнял ее здоровой рукой. Слава Богу, эта Лили высока ростом, подумал он, когда они наконец черепашьим шагом тронулись к дому, находившемуся на расстоянии полумили.