Семья в аренду - Анна Феррари

это место. Интерьер продумали до мельчайших деталей. Из магического декора были: палочки, метлы и даже распределительная шляпа. На каждом столике стояла белая сова. Нам всем захотелось унести ее домой, и мы стали выяснять, где взять похожую. А потом пришли к выводу, что надо сходить в зоопарк и посмотреть на живых сов.

Здесь готовили настолько вкусные блюда, что любой маг позавидует. Еда приезжала на паровозике, на том самом как в кино, с платформы 9 и 3/4. К абсолютно каждому столику в ресторане ведёт своя миниатюрная железная дорога, по которой игрушечные поезда, везя в своих вагончиках тарелки с едой.

Ох, вы бы видели улыбки Маши и Сережи, столько радости. Даже Макар, глядя на эту картину со стороны, не удержался и заснял на телефон как наш поезд подвозит блюда с едой. Все остались довольными. Хотя бы на миг, но мы стали волшебниками.

— Хочется пересмотреть все фильмы, — произнес Макар, наматывая на вилку пасту.

— Давайте посмотрим, — подхватила Маша.

— У нас уже столько планов, — не поднимая взгляда ответила я.

— Придется добавить в мое расписание, графу под названием семейные вечера.

— Точно. — Почему-то его слова меня засмущали. Возможно, он думает о том же, что и я? Или мне только кажется. Иногда все преувеличиваю. Честно говоря удивилась, что он согласился сюда заехать. И опять мое сердце тает от умиления, когда замечаю, как он заботлив к детям. Только не понимаю как в нем уживается две натуры. На работе он холодный и сдержанный, дома — теплый и заботливый. К концу дня я странно себя ощущала. Как будто у меня появилась своя семья. Прекрасно понимала, что это иллюзия. Скоро приедет сестра и заберет Сережу, и больше не будет уютных посиделок. И меня эта мысль расстраивала.

Весь день он ведет себя мило. Много смеется и улыбается, но как-то странно поглядывает. Слушает мою болтовню с детьми, но не спорит и не перечит. Мне кажется, Макара подменили или может это результат похмелья.

Когда мы подъезжаем к дому, Макар, провожает нас и благодарит за поездку.

— Спасибо, за вчера и за сегодня.

Я опускаю глаза, краснею как первоклассница, вспоминая наш поцелуй.

— Не могла отказать своему боссу.

— И только? И тебе не было приятно со мной?

— Мне понравилось в твоей квартире, — выкручиваюсь я.

— Добро пожаловать в любое время. Моя кровать в твоем распоряжении.

Так и подмывает спросить только кровать или ее владелец тоже прилагается.

Мы стоим рядом с друг другом, как пара, что не соответствовало действительности и одновременно выглядело слишком интимно. Макар смотрит не отрываясь. Я с трудом сдерживалась, чтобы не прильнуть к нему и не обнять. Такие противоречивые чувства сбивали с толку.

Следующая пара секунд тянется целую вечность. Хочется с ним пофлиртовать, но понимаю, что подъезд не самое лучшее место. Я вдыхаю и ловлю аромат его парфюма. На этом все, это единственный правильный выбор, потому что все остальное не сулит ничего хорошего.

Глава 20

Макар

Я сидел в кресле. Вера, продефилировала по кабинету. Ее волосы зачесаны на одну сторону и слегка завиты, на губах появилась алая помада. На ней сегодня опять короткая юбка, та в которой пришла на собеседование. Она выглядит элегантно и стильно. Я с трудом оторвал взгляд от ее стройных ног. Я ведь не слепой. Мне кажется, все мужчины в компании не стесняясь рассматривали ее. И это нервировало. Пришлось утащить ее с вечеринки, иначе она осталась с этим как его … Егором.

Она поздоровалась со всеми, но в мою сторону даже не посмотрела. Вера сопротивлялась своим чувствам так же, как и я. В этом мы с ней были на равных.

Она села напротив, и я уловил легкий аромат, что-то наподобие розы и жасмина. Я ощутил странную волну тепла. Черт! Не самая лучшая идея думать о ней сейчас.

Надо нагрузить себя физически и отправиться в зал или на вечернюю пробежку. Или может быть, стоит сходить в бар и найти себе любовницу. Но эта идея не вдохновляла, потому что рядом была Вера. Я наблюдал за ней. Внимательно. Она кусала губу и хмурилась в изумлении или когда находилась в замешательстве. Ее движения гипнотизировали меня и одновременно заводили. Или как она смотрит на меня сквозь пушистые ресницы. Или ее чувственные губы, о которых никак не мог забыть.

Я привел ее к себе не по собственной воле. Ей пришлось буквально тащить на себе меня, пьяного идиота. До сих пор прокручиваю в голове наш поцелуй. Когда я был рядом с ней, мой мозг находился в замешательстве от того, что я испытывал. Но и ее ко мнея влекло. Легко могу распознать, когда нравлюсь женщине. Видно, что я ей не безразличен.

Наш проект подходил к концу. Сегодня контрольное совещание перед презентацией. Провел его на автопилоте, потому что мои мысли находились далеко. Точнее рядом с Верой. Рад, что за столько лет научился сдерживать эмоции и овладел умением делать выражение лица непроницаемым, даже если внутри бушевал шторм.

Что-то странное происходило со мной. Последнее время все чаще случалось так, что от лихорадки и суматохи я просто терял голову. Раньше по-настоящему загорался от предвкушения решения проблем. Теперь же все труднее становилось получать от работы удовольствие. Я прекрасно понимал брата, который решил отдохнуть. Может, у меня выгорание, о котором так много говорят психологи? Может, мне тоже взять отпуск. Уже забыл когда в последний раз расслаблялся. Все же каждый день заставлял себя выкладываться по полной: работать иначе не позволяло честолюбие.

— Вера, я хотел, чтобы вы представили проект заказчику.

Она на конец-то посмотрела на меня и покачала головой.

— Что… Я новичок и никогда не делала презентации.

— Когда-то надо начинать. Вас смущают трудности?

Она призадумалась. Уверен, внутри нее шла борьба.

— Нет, я готова преодолевать трудности, — она все-таки ответили на мой вызов.

— Уверен, у вас все получится. Впереди целый день. — Старался не выглядеть раздраженным, подбадривал ее, потому что я в ней не сомневался. — Если появятся вопросы, мы все готовы помочь.

Вера слабо кивнула. Но больше не стала задавать вопросов. Вскочила со стула и как можно быстрее покинула зал для конференций. Оставляя меня наедине со своими мыслями.

Я боялся открывать эту пресловутую дверь, за которой спрятано слишком много боли. В течение многих лет