Дорога без возврата - Татьяна Николаевна Зубачева

– Это он, точно! Принесу карту и сверим номер! Ванька, здесь же все промеры и параметры, всё… мы получим динамику!

Аристов вскочил со стула и метнулся к двери. Жариков слишком поздно – чёрт, ну совсем мозги отключились! – сообразил, куда тот пойдёт за картой, и остановить друга не успел.

– Юрка, постой! Завтра посмотрим! – впустую разнеслось по коридору и не остановило убегавшего Аристова.

Сокрушённо покачав головой, Жариков вернулся в кабинет и поглядел на часы. Вообще-то они могли уже и уйти. Жалко, если Юрка их застукает, они ещё не готовы к такому.

Крис и Люся долго и упоённо целовались, и руки Криса всё увереннее блуждали по телу Люси, и она не сжималась и не отстранялась от него, как раньше.

– Люся, – оторвался от её губ Крис, – тебе хорошо?

– Да, Кирочка, – вздохнула Люся, кладя голову ему на плечо. – Так хорошо…

Теперь они сидели молча, и Крис слегка покачивал Люсю, словно баюкал. И она, всё теснее прижимаясь к нему, неотступно думала об одном. Он ни о чём ни разу её не попросил. Только тогда, в самом начале, сказал: «Не гони меня». Она не прогнала. А теперь… теперь надо сделать второй шаг. И не из-за девчонок, что твердят без умолку, дескать, мужику одно нужно, нет, и не из-за Ивана Дормидонтовича, который ещё той страшной зимой сказал ей:

– Ты должна пересилить себя. И шагнуть.

Тогда она шагнула: подошла к зеркалу и посмотрела на себя. И, оставшись одна, разделась и снова осмотрела себя, уже всю. И потом…

– Кира, – тихо спросила Люся, – Кира, ты… ты хочешь? Этого?

Крис не ответил. Врать он не хотел, а сказать правду… сказать, что он сам боится того, что с ним происходит, что, когда Люся сидит у него на коленях, и он целует её, и осторожно гладит её грудь, что у него тогда… нет, не может он об этом. Что Люся снилась ему, снилось её тело, что они вместе. Что всё чаще к нему подкатывает… чего уж там самому себе врать, волна. Нет, ничего этого он сказать не мог. И угрюмо молчал, уткнувшись лицом в её шею.

– Я… я боюсь, Кира… этого… – зашептала Люся. – Я боли боюсь.

– Люся, – Крис поднял голову, – боли не будет, клянусь. Я… я всё сделаю, Люся, тебе будет хорошо, Люся.

Люся улыбнулась. Не его словам, нет – небольно не бывает, а его глазам и улыбке.

– Спасибо, Кирочка. Я… раз ты хочешь, я согласна, Кирочка.

Ладонь Криса мягко скользнула под полу её халата, под платье.

– Люся, тебе будет хорошо, Люся, клянусь.

Люся, мужественно удерживая на лице улыбку, с ужасом ждала того мига, когда его пальцы наткнутся на следы ожога на её бедре, и… и тогда боль и ужас, и омерзение на лице Криса… и всё кончится…

Но боли не было. И она уже смелее обняла его за шею и повернулась так, чтобы ему было удобнее.

– Люся, я… я сниму их, можно? – шёпотом спросил Крис.

Она не ответила, но он понял её молчание как согласие. Мягко, чтобы не задеть ненароком больное место – как болят бывшие ожоги он хорошо знал и, наглядевшись на раненых, и на собственном опыте, и на курсах об этом говорили – Крис скатал вниз, снял с Люси трусики, кончиками пальцев погладил её бёдра и ягодицы.

– Люся, так можно, Люся?

– Ага… ага… – часто дышала Люся, прижимая его голову к своей груди.

Она сама не поняла, как это получилось, но она теперь сидела верхом на его коленях, и страха уже не было, того, прежнего страха.

Крис чуть приподнял Люсю, привычным движением потянулся расстегнуть брюки и наткнулся на ткань своего халата. Ах ты-и-и!..!!

– Люся, я… я сейчас…

– Что? – не поняла Люся и встала пред ним, поддерживая обеими руками задранные почти до пояса полы халата и платья.

Крис, беспомощно улыбаясь, путаясь в завязках, как мог быстро снимал халат. И увидев нарождающийся страх в глазах Люси, попросил:

– Ты отвернись, Люся, да?

Она медленно отвернулась, и он быстро расстегнул брюки и сдвинул их вниз вместе с трусами. И тихо позвал:

– Люся…

Люся, по-прежнему глядя в сторону, шагнула к нему. Крис мягко взял её за бёдра. Она не хочет видеть его тела, оно пугает её? Ну, так пусть не видит. Вот так. Теперь Люся опять стоит над ним.

– Люся, посмотри на меня.

А когда она робко посмотрела на его лицо, улыбнулся. И Люся не смогла не улыбнуться в ответ, потянулась к нему, опираясь ладонями на его плечи. Крис осторожно попробовал её посадить на себя, просто посадить, войти-то он не может, хоть там чего-то и дёргается, но вразнобой, как у мальца в первую растравку, но, если тело Люси будет рядом, коснётся его тела, если между ними не будет никакой преграды… Люся робко, неуверенно подчинялась его движениям.

И они не услышали, не заметили, как в замочной скважине дважды повернулся ключ.

Полоска света под дверью кабинета рассердила Аристова. Мало того, что Люся совсем не следит за картотекой и беспорядка только прибавляется, так теперь и свет не выключает!

Он рывком открыл дверь и вошёл. И остановился, потрясённый увиденным.

Люся не так услышала, как почувствовала чьё-то присутствие, оглянулась и, ойкнув, вскочила на ноги. Крис замер в не рассуждающем, парализующем ужасе. Аристов обвёл взглядом, небрежные груды карточек на столе и кушетке, ведро с плавающей в нём тряпкой посреди кабинета… И…И с силой пнул ногой это ведро, будто именно оно было во всём виновато. С такой силой, что выплеснувшаяся вода окатила Люсю и Криса. Люся пыталась одёрнуть платье и халат, но завернувшаяся ткань не поддавалась, а Крис даже и не пытался прикрыться. Глядя перед собой остановившимися глазами, он сидел неподвижно, будто ждал чего-то.

– Вон отсюда! – наконец выдохнул Аристов.

И его голос вывел Криса из столбняка. Теперь надо одно: спасти Люсю. Мягким движением он соскользнул со стула на пол и встал на колени, подставляя под удар затылок.

– Это я виноват, – шевельнул он сразу пересохшими губами и перешёл на английский: – Это моя вина, сэр.

– Нет, – всхлипнула Люся, – нет, Кира…

– Оба вон! – заорал Аристов. – Оба пошли!..!!

Пока Аристов ругался, Люся наконец справилась с юбкой и, схватив со стола свои лежавшие поверх стопки карточек трусики – и как они там оказались?! – выбежала. А Крис остался стоять на коленях. Будто это может что-то изменить… Да, может! Да, он – спальник,