Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

будем надеяться, побудут там еще некоторое время, — сказал Стоун. — Милтон, оставайся здесь и смотри в оба. Если услышишь лифт, предупреди нас.

Это заняло несколько минут, но Стоун все же обнаружил люк на чердак позади вешалки в стенном шкафу де Хейвна. Люк был заперт, но у Стоуна были с собой отмычки, так что с замком он справился быстро.

— Этот шкаф, должно быть, пристроили позже, — заметил Робин.

Стоун кивнул:

— Стенные шкафы не были популярны в девятнадцатом столетии.

Они пошли вверх по лестнице. По пути Стоун обнаружил выключатель и включил свет; лампочка лишь чуть-чуть осветила им дорогу. Они поднялись наверх и осмотрели довольно просторный чердак. Ничего особенного — несколько коробок и старых чемоданов. Беглый осмотр показал, что они пусты или забиты старым барахлом.

Робин первым заметил телескоп, установленный перед полукруглым окошком со свинцовым переплетом.

— Интересно, а это тут зачем? — спросил он.

— Ну не устанавливать же его в подвале, не так ли?

Робин посмотрел в окуляр:

— О Господи!

— Что такое? — осведомился Стоун.

— Он направлен на соседний дом!

— Чей это дом?

— Откуда мне… — Робин замолк и поправил фокус телескопа. — Черт!

— Да в чем дело? Дай-ка я сам посмотрю.

— Погоди, погоди минутку, Оливер, — быстро произнес Робин. — Дай мне как следует понаблюдать, как в разведке.

Стоун ждал несколько минут, а потом отодвинул друга в сторону. Протерев окуляр, он уставился на окно здания рядом с домом де Хейвна. Занавеси там были задернуты, но над ними имелось еще полукруглое стекло, которое они не закрывали. Через него только и можно было видеть, что происходит в комнате. И теперь Стоун увидел, что именно так завладело вниманием Робина. Комната была спальней. И там сидел Корнелиус Бин, голый, на огромной кровати с балдахином, а симпатичная брюнетка исполняла перед ним медленный стриптиз. Ее платье уже упало на натертый до блеска пол, равно как и черная накидка. Теперь она расстегивала лифчик. Когда и он упал, она осталась голой, если не считать туфли на высоченных шпильках и узкие трусики.

— Хватит, Оливер, теперь моя очередь! — потребовал Робин, опуская тяжелую ладонь на плечо Стоуна. Стоун не двинулся с места. — Эй, так нечестно! Я первый заметил этот чертов телескоп!

Стоун продолжал смотреть. Трусики между тем соскользнули вниз по длинным ногам брюнетки. Она вышла из них, ступив в сторону, и бросила их Бину, который тут же пристроил их на свое причинное место. Она засмеялась, ухватилась за одну из подпорок балдахина и стала извиваться вокруг нее. Когда она сбросила туфли и скользнула, босая и голая, к нетерпеливо ожидавшему ее Бину, Стоун уступил другу место у телескопа.

— Я видел фото миссис Бин в газете, — сказал он. — Это не она.

Робин подрегулировал окуляр.

— Черт тебя возьми, ты весь фокус сбил! — проворчал он.

— А ты все стекло задышал.

Робин снова принялся наблюдать.

— Маленький такой мужчинка, домашний такой — и вдруг эта роскошная женщина! И как только такое может случиться?!

— Ну, я тебе целый миллиард причин могу привести, — сказал Стоун и добавил задумчиво: — Стало быть, де Хейвн был у нас Подглядывающим Томом.[555]

— Черт возьми, можно ли его за это винить? — воскликнул Робин. — Ой, кажется, он ей сделал больно… Нет, все о'кей. А выглядело довольно небезобидно… Ух ты, а девочка-то тоже не промах! А еще говорят, что вверх ногами это невозможно…

Стоун вскинул голову:

— Что там такое?

Но Робин был слишком занят увлекательным зрелищем, подробно комментируя происходящее.

— Так, теперь они на полу… Ух ты, ну надо же, как она его!..

— Робин, нас Милтон зовет. Видимо, Калеб и Перл уже поднимаются.

Но Робин не сдавался:

— Ну и какого черта? Никогда такого не видел, разве что в зоопарке, у обезьян… Эта люстра у них, видать, крепко приделана к потолку!

— Робин! Идем же!

Стоун ухватил друга за плечо и потащил к двери.

— Да идем же!

Ему удалось дотащить друга до лестницы, хотя Робин сопротивлялся и все время стенал. Они спустились на первый этаж в тот момент, когда Калеб и Перл выходили из лифта.

Милтон метал в Стоуна и Робина разъяренные взгляды за то, что они спустились в самый последний момент, а книготорговец выглядел подавленным, тогда как Калеб весь лучился торжеством.

— Я, конечно, понимаю, какой это был шок, — сказал он, похлопывая Перла по плечу. — Но я ведь предупреждал вас, что это оригинал!

— Значит, это действительно издание 1640 года? — спросил Стоун.

Перл тупо кивнул:

— И я держал его в собственных руках, вот в этих самых руках я его держал. — Он рухнул на стул. — Я там чуть сознание не потерял. Шоу пришлось мне водички принести.

— Все мы делаем ошибки, — заметил Калеб сочувственным тоном, который, правда, совершенно не соответствовал его широкой ухмылке.

— Нынче утром я звонил во все учреждения и организации, у которых имеется это издание «Книги псалмов», — сказал Перл. — В Йель, в библиотеку конгресса, в церковь Олд-Саут в Бостоне — повсюду. И все они подтвердили, что их экземпляры на месте. — Он вытер лицо платком.

Калеб стал рассказывать:

— Мы проверяли книгу по всем параметрам аутентичности, поэтому так и задержались.

— Я пришел сюда, уверенный в том, что это подделка, — признался Перл. — И хотя мы проверяли всю книгу, я с первых же страниц понял, что она настоящая. Я уверен в этом, хотя бы по качеству печати. Печатник иногда разбавлял краску, иначе на печатных элементах образовывались бы ее сгустки. Во всех первых изданиях можно увидеть кляксы и мазки засохшей краски между отдельными буквами, что делает их трудными для прочтения. Тогда еще не было принято смывать краску с печатных литер. И другие признаки, характерные для первого издания, — все тут, на месте. Все на месте, — повторил он.

— Конечно, аутентичность этого экземпляра должна быть подтверждена группой экспертов, которые проведут стилистический, исторический и научный анализ, — заметил Калеб.

— Совершенно верно, — согласился с ним Перл. — И все же я уже знаю, каково будет их заключение.

— Что существует двенадцатый уцелевший экземпляр «Книги псалмов»? — уточнил Стоун.

— Именно, — тихо подтвердил Перл. — И что он находится в собрании Джонатана де Хейвна. — Он покачал головой: — Невозможно поверить, но он мне никогда об этом не говорил. Иметь одну из редчайших книг в мире, которую не могли заполучить самые выдающиеся коллекционеры! И держать это в тайне. Почему? — Он безнадежно посмотрел на Калеба. — Почему, Шоу?

— Не знаю, — признался Калеб.

— И на сколько нечто в этом роде может потянуть? — осведомился Робин.

— Потянуть?! — воскликнул Перл. — Потянуть? Да она