Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

– Матвей, я отвезу тебя домой, – ее голос звучал безапелляционно.

Он перевел взгляд. Одним движением опустошил бокал и послушно встал. Из ресторана выходили молча. Может, силы закончились или алкоголь сделал свое дело. А может, сыграла роль ее уверенность. Матвей опирался на Анну, она ощущала тяжесть его тела. Открыла дверь автомобиля и помогла ему сесть.

– Какой адрес? – нажимая кнопку «Старт», спросила она.

– Тургеневская, – еле выговорил он.

– Номер дома и квартиры.

– 56. Квартира 72.

– Ты переехал?

– Да. Летом.

Ирония жизни. Когда-то она думала, а потом писала о том, что путь его становления начался в том же квартале. Теперь можно сказать: на той же улице. Она прожила там несколько лет и прекрасно знала этот дом. На первом этаже находился фитнес-зал с солярием, в который она ходила. Ехать от «Овец» максимум десять минут. Анна быстро написала Вике и Гале СМС с адресом и переключила коробку передач.

– Что, черепаха решила отвезти скорпиона? – иронично поинтересовался Матвей.

– Я всегда стремлюсь помочь каждому: такова моя природа, – ответила словами из притчи.

– Очень ты мне помогла! Ты специально все это сделала, чтобы уничтожить меня.

Взглянула на него. Ее лицо озарила улыбка: Матвей разговаривал с закрытыми глазами, а это показатель высшей степени опьянения.

– Матвей, я никогда не хотела тебе навредить, – спокойно начала она. – Если бы это было так, то я назвала бы твою профессию и настоящую географию. Я же из последних сил отрицала, даже когда читательницы присылали фотографию. Наоборот, я хотела тебе помочь.

– Не понимаю такой помощи! – возмутился он.

– Способы помощи могут быть разными. Я искренне верила, что это поможет тебе измениться.

– Ты – манипулятор!

Анна вздохнула и так же спокойно продолжила:

– Нет. Я только вижу манипуляцию и оставляю за собой право реагировать на нее теми же методами. Если манипуляцию применяют ко мне, значит, готовы испытать ее на себе.

– Нет, ты продуманный манипулятор! Который знает, что делает! – уверенно заявил он.

Анна развернулась и ехала вдоль трамвайных путей. Что за карма у этого места! Подол продолжал погружать в неприятные события.

– Знаешь, Богинская, несмотря ни на что, я тобой восхищаюсь! Как ты умудрилась все это сделать?

– Это не я, это жизнь, Матвей. – Она разговаривала с ним тоном матери, которая пытается облегчить боль своему ребенку.

– И что, на этом все?

– Да.

– Не верю.

– Каждый из нас делает выбор, который впоследствии определяет судьбу. Ты сделал его много раз, и потому такой результат. Когда-то я спрашивала тебя: «Не боишься, играя, пропустить важное?»

Он молчал. Анне даже показалось, что он заснул, но спустя несколько минут Матвей опроверг ее домысел:

– У меня чувство, что мною воспользовались. И как мне с этим жить?

– Ничего, ты справишься. Возьмешь кольцо, пойдешь к Марине. Получишь свою сатисфакцию и будешь жить. Что ты там хотел? Нормальную советскую семью? Правда, в большинстве таких семей счастья не было.

– А что было?

– Тупое отрабатывание программы. В советское время семьи формировались по принципу «Так случилось». А правильно жить по принципу «Я этого достоин». Хотя, может, это и есть то, чего ты достоин.

– Я рыцарь. И достоин многого! – экспрессивно заявил Матвей.

– Дело не в рыцарстве, а в самодостаточности.

– Я самодостаточен!

– Нет, Матвей. Главный показатель самодостаточного человека – то, что он никогда не отнесется к другому хуже, чем к себе. Ты не такой.

– А книга?

– Насчет книги не волнуйся. Вероятность совпадения минимальна. Как маркетолог тебе говорю. Перестань декламировать Бродского, поменяй заготовки – и ты в безопасности. Я не хочу и не собираюсь тебе вредить.

– Как называются книги?

– Вторая – «Грех прощения». Третья – «Вознаграждение».

Матвей застонал:

– За что мне все это?

– Мир справедлив.

– Мир справедлив?! Если бы ты меня любила, ты позволила бы собой пользоваться! – в сердцах воскликнул он.

Вот она, реальность глазами манипулятора.

Подъехали к дому. Анна открыла пассажирскую дверь и довела Матвея до подъезда. Помогла зайти в лифт. Подняла на этаж. Открыла квартиру его ключом. Матвей был не в состоянии управлять собой. Еле затащила его в спальню. Он мешком рухнул на кровать. Сняла с него обувь.

– Принеси мне воды, – простонал он.

Направилась в кухню. Эта квартира намного уютнее предыдущей. В ней, по крайней мере, угадывается стиль. Анна открыла холодильник и нашла минеральную воду. На столе стоял ноутбук, освещая пространство. Она увидела открытый текстовый документ. Нашла стакан, налила воды, вернулась в комнату и протянула Матвею.

– И не смей уезжать! Я утром продолжу разговор! – безапелляционно заявил он.

– Хорошо.

Он жадно выпил воду и поставил стакан на прикроватную тумбочку.

– Какая же ты!!!

– Какая?

– Богинская!

Анна молчала.

– Прости меня… – прозвучали его последние слова.

Матвей спал глубоким, беспробудно-алкогольным сном. Анна вглядывалась в него, пытаясь запомнить, каким он стал за это время. Вся квартира пахла ванилью, его запахом.

Когда-то она мечтала быть с ним рядом, а теперь не могла. Не могла остаться с ним по многим причинам – их десятки, сотни, тысячи… И все же их можно обесценить, включив логику. Она могла бы придумать столько же тысяч оправданий, чтобы остаться. Но появилась одна причина, по которой она не имела права так поступить. Осознанность. Между пониманием и осознанностью – бездна. Анна понимала, кто он, еще полтора года назад, когда начинался второй раунд игры, но это ее не остановило. Все изменилось с тех пор. Осознанность приходит к нам не тогда, когда мы поняли, а тогда, когда не поступили. Каждый неправильный выбор в жизни происходит из-за незнания и отсутствия осознанности. Анна осознала, а значит, не могла поступить иначе.

– И ты меня прости, – прошептала она.

Вышла из спальни и направилась в кухню. Ноутбук Матвея продолжал светиться в темноте. Когда-то Анна знала пароль его мобильного, но не воспользовалась им. Потом жалела, потому что информация стала бы подтверждением. Она запомнила тот урок.

Анна искала место для парковки возле дома. Часы показывали 23:15. Матвей позвонил в десять утра. Какой нескончаемый день! За эти тринадцать часов прожита целая жизнь. Обесточенность – вот правильное слово для ее состояния. Раздался телефонный звонок. С Галой и Викой она поговорила. Матвей? Достала мобильный из сумочки.

Экран высвечивал код Великобритании. Странно. Работа в субботу? Тем более вечером? Хотя в Лондоне еще девять.

– Good evening!

– Почему по-английски? – услышала она голос Егора.

– Привет. Не ожидала, что это ты. Думала, по работе, – Анна рассмеялась. – Хотя ты тоже по работе.

– Как ты?

– Устала, – призналась она.

– Пишешь?

– Беспрерывно. В основном интервью для Алисии. Она меня в такой ритм вогнала, что не знаю, за что хвататься. Как ты?

– Я завтра прилетаю в Киев на один день… – он сделал паузу. – По делам.

– Неожиданно, – выразила удивление Анна.

– Знаю, что ты занята, но, может, пообедаешь со мной?

– Конечно, с удовольствием. Во сколько ты прилетаешь?

– В 13:15.

– Я тебя встречу.

– Может, не стоит? Не хочу тебя утруждать.

– Егор, завтра жду тебя в аэропорту, – безапелляционно заявила она.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Положила трубку. Егор в Киеве! Странно звучит, но мало ли какие у него дела. Еще слово такое подобрал – «утруждать».

Анна стояла в зале прилета. Логика отказывалась отпускать мысль о том, что Егору нечего делать в Киеве. Тем более в воскресенье. «Я себя накручиваю», – решила она.

Двери зала распахнулись – и Анна увидела его. Егор в джинсах, черном свитере с горлом и такой же куртке, щетина и стрижка с вертикальной челкой – безупречно красив. Из багажа – чемодан размера ручной клади на четырех колесах. Егор вглядывался в толпу встречающих. Увидел ее и улыбнулся. Неожиданно для себя Анна обрадовалась. Их разделяло метров пять, которые они преодолели в секунду, шагая навстречу друг другу.