Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Александр Владимирович Шувалов

— патологическая склонность наблюдать картину пожара. У Крылова показательна возрастная смена одного патологического влечения другим на фоне нарастающей апатической субдепрессии.

КУБИН (Kubin) АЛЬФРЕД (1877–1959), австрийский художник-экспрессионист и график.

«…Рос болезненным мальчиком… Страхи, галлюцинации, сознание своей неполноценности, мучившие его с ранних лет, вели Кубина к отрешенности от жизни, пессимистическому мистицизму. Приведения и образы бреда сменяются в графике Кубина почти бытовыми сценами, в которых становится ощутимой подлинная и отталкивающая действительность и душевная боль воспринимающего ее художника». (Тихомиров, 1973, с. 28.)

«Но ощущение заброшенности не покидало юношу: обучение было самое бессистемное, родственники относились к нему холодно, угнетала скука провинциальной жизни, и он вернулся в Зальцбург. Пытаясь обрести душевное равновесие, Кубин поступает в солдаты в надежде, что дисциплина и чувство товарищества помогут избавиться от одиночества. Однако три недели грубой муштры привели его к нервному заболеванию. По свидетельству самого Кубина, тяжелые переживания юности положили основание всему его искусству, определили его характер и стиль». (Срибнис, Стефанович, 1976, с. 90–91.)

«Переносил различные психотические приступы с явно шизофренической симптоматикой. Он сам описал их патологическое содержание в подробной автобиографии… Достойно внимания, что шизофренические приступы хотя и вызвали сдвиг в структуре личности, однако не привели к настоящему дефекту. В формальном отношении живопись осталась не нарушенной, но в нее вошло шизофреническое содержание (галлюцинации)». (Winkler, 1948, с. 160, 163.)

«С 18–19 лет алкогольные эксцессы. В 1897 г. перенес, по его собственным словам, “тяжелый делирий”. Невротические реакции с длительными исте-риоформными сумеречными состояниями были следствием тяжелых психических стрессов и физических нагрузок… Перенес тяжелое невротическое развитие личности; достаточных оснований за психотический процесс не имеется». (Muller, 1961, с. 4, 13–14.)

«…Болел шизофренией, отражал в своих произведениях мир психотических переживаний… Отражением больного воображения художника явилась также его книга “По ту сторону”. Особенности усиленного и болезненно измененного воображения и восприятия мира описывается в ней очень ярко. Эту же тему можно найти в его автобиографии». (Банщиков и др., 1975, с. 210–211.)

«Он создает произведения, сюжеты которых черпает, как кажется, непосредственно в бессознательном, в соответствии с новейшими теориями Фрейда <…> в 1908 г. пишет роман “По ту сторону”, где дает простор фантасмагориям и галлюцинациям. Он описывает воображаемую реальность, мир сна, в который вплетены страхи и страдания действительной жизни… До конца жизни он продолжает искать свои образы в ирреальном, воображаемом мире, погружая нас в гнетущую атмосферу, где видения и кошмары обретают символическое значение». (Пийеман, 1998, с. 101.)

«Кошмарный мир, создаваемый Ку-биным в его иллюстрациях, отражает его собственную невротическую личность. Изображения смерти и различных причудливых животных представлены в тусклом свете темных фонов, вызывая часто у зрителя ожидание некоторого зловещего поворота событий. Кубин иллюстрировал книги таких авторов, как Эдгар Аллан По, Оскар Уайльд и Федор Достоевский, которые были выбраны им, как представляется, именно из-за этих жутких качеств». (CD Britannica 2000.)

«Творчество Кубина не претерпело сколько-нибудь существенной эволю-циц. на протяжении его жизни, оно всегда было посвящено одной теме: ощущению неблагополучия и катастрофичности современного мира». (Срибнис, Стефанович, 1976, с. 92.)

Всегда вызывает восхищение и уважение умение художника использовать в своем творчестве собственные психопатологические переживания и восприятия, способные любого другого человека лишь привести в психиатрическую больницу. Описанные у Кубина симптомы психических нарушений больше соответствуют критериям шизотипического расстройства. Течение болезни носило, видимо, достаточно благоприятный и доброкачественный характер, что позволило художнику сохранять творческие способности в течение длительного периода времени. Возможно, впрочем, что заболевание в какой-то степени ограничило возможности его творческой эволюции. Связь, а в ряде случаев и происхождение живописных полотен с различными гранями психического расстройства проявляется довольно отчетливо.

КУЗМИН МИХАИЛ АЛЕКСЕЕВИЧ (1875–1936), русский писатель, композитор, музыкальный критик.

«Ты все — живой анахронизм…» Вяч. Иванов

Общая характеристика личности

«…В разных документах, собственноручно написанных Кузминым, год рождения довольно часто варьируется в пределах 1872—77 годов <…> для нас важна не столько точная дата рождения, сколько стремление Кузмина с самого начала мистифицировать даже своих ближайших друзей, придать своей жизни ореол загадочности…» (Богомолов, Малмстад, 1996, с. 9.)

«…По-женски преуменьшал свой истинный возраст». (Тимофеев. 1994, с. 9.)

«Он рос одиноким мальчиком, часто болел, любил играть в куклы, и близкие ему сверстники “все были подруги, не товарищи”». (Кон, 1998, с. 295.)

«Бегство из дому в шестнадцать лет, скитания по России, ночи на коленях перед иконами, потом атеизм и близость к самоубийству». (Богомолов, Малмстад, 1996, с. 6–7.)

«В сер. 1890-х гг. он переживает нравственный кризис; пессимистическое умонастроение приводит к попытке самоубийства». (Тименчик, 1994, с. 204.) '

«В молодые годы Кузмин был внутренне неуравновешенным человеком. “Приступы религиозности” сменялись периодами отчаяния и безверия, мгновенный переход от скуки и безразличия к вдохновенному музыкальному творчеству, чувственные порывы к сверстникам-гимназистам и по-летнему искренне романтическое увлечение юной барышней… — таковы безудержные качели скоропалительно отвергаемых начинаний… “В 1893 годуя встретился с человеком… которого очень полюбил и связь с которым обещала быть прочной. Он был старше меня года на 4 и офицер конного полка… Это было очаровательное время… Как это ни странно, к этому времени относится моя попытка отравиться”». (Тимофеев, 1994, с. 12, 17.)

«За первой связью последовали другие (его ближайшим школьным другом, разделявшим его наклонности, был будущий советский наркоминдел Г.В. Чичерин188). Кузмин стал подводить глаза и брови, одноклассники над ним смеялись». (Кон. 1998, с. 295.)

«…Была и еще одна попытка — очевидно, осенью 1894 года. Уже задним числом Кузмин вспоминал о ней: “Я не понимаю, чем я руководствовался в этом поступке: м. б., я надеялся, что меня спасут… Я накупил лавровишневых капель и, написав прощальное письмо, выпил их. Было очень приятно физически, но ужас смерти обуял меня, я разбудил маму”… И такое “раскачивание маятника” происходило на постоянном фоне тяжелого нервного состояния Кузмина. Зимой 1896—97 годов он заболел столь серьезно, что вынужден был долго лечиться, а весной 1897 года… отправился в Италию». (Богомолов, Малмстад, 1996, с. 17, 33.)

«Тревога за свое здоровье, состояние которого было осложнено приступами истерии, стала одним из побудительных импульсов к совершению путешествия по Италии — стране, история и культура которой с незапамятных времен сделалась предметом горячих творческих грез юного Кузмина». (Тимофеев, 1994, с. 18.)

[1898 г.] «Внезапные изменения настроения как внутри