'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Цзян поморщился как от боли.

— Ты знаешь, что произошло со спирцами.

— Но они научились управлять пламенем задолго до Второй опиумной войны! Они веками были шаманами! Сила…

— Сила, которая тебя поглотит, — резко оборвал ее Цзян. — Вот что делает огонь. Почему, по-твоему, спирцы не сумели отвоевать свою свободу? Казалось бы, такой народ не способен долго подчиняться. Они бы покорили Никан, если бы хватило сил. Почему они так и не восстали против империи? Их погубил огонь, Рин, так же, как и наделил силой. Он сводил их с ума, лишал способности мыслить самостоятельно, и в результате они могли лишь драться по приказу. Спирцы думали только о своей силе, и пока император предоставлял им возможность удовлетворять жажду крови, их больше ничто не беспокоило. Спирцы были поглощены коллективными иллюзиями. Да, они вызывали огонь, но вряд ли стоит им подражать. Красный император был жесток и беспощаден, но даже ему хватало здравого смысла не тренировать шаманов для ополчения, не считая спирцев. Если использовать богов как оружие, это принесет лишь смерть.

— Но идет война! Мы все равно можем умереть. А если призвать богов, это может дать нам шанс. Хуже уже быть не может.

— Ты слишком молода, — мягко произнес он. — Ты и понятия не имеешь.

После этого Рин не видела ни следа Цзяна на территории академии. Она знала, что он специально ее избегает, как перед Испытаниями, он всегда так делал, когда хотел увильнуть от разговора. Это ужасно ее злило.

Ты слишком молода.

Это злило ее еще больше.

Не настолько молода, чтобы не понимать — в ее стране идет война. Не настолько молода, чтобы не могла защищать свою страну.

Дети перестают быть детьми, когда берут в руки меч. Сначала их учат драться, потом вооружают, а затем посылают на передовую, и они уже больше не дети. Они солдаты.

Время Синегарда заканчивалось. Каждый день разведчики докладывали, что войска Федерации почти на пороге.

Рин не могла заснуть, хоть отчаянно нуждалась в отдыхе. Стоило ей закрыть глаза, и на нее лавиной накатывала тревога. Днем голова плыла от усталости, в глазах жгло, но Рин не могла успокоиться и передохнуть. Она пыталась медитировать, но ужас отравлял ее мозг, сердце бешено колотилось, а дыхание сбивалось от страха.

По ночам она лежала одна в темноте, снова и снова слушала призыв Феникса. Гипнотический шепот из другого мира отравлял ее сны. Искушение было таким сильным, что почти сводило ее с ума.

Цзян обещал, что она не сойдет с ума.

Но не сумел этого добиться. Он показал ей огромную силу, притягательную, чудесную силу, которая способна защитить весь город и всю страну, и потом запретил этой силой пользоваться.

Рин подчинилась, потому что он был ее наставником, а отношения ученика и наставника до сих пор кое-что значат, даже во время войны.

Но это не мешало ей приходить в сад, когда Цзяна не было в академии, и собирать в карман маковые зерна.

Глава 11

Главная колонна армии Федерации вступила в Синегард, даже не пытаясь скрыть свое прибытие. Да в этом и не было необходимости. Синегард уже знал, что они идут, а ужас, который внушала Федерация, давал ей большее стратегическое преимущество, чем фактор неожиданности. Войска шли тремя колоннами со всех направлений, кроме запада, где к Синегарду примыкали горы Удан. Над головами солдат развевались огромные алые знамена, залитые светом поднятых факелов.

«За Риохая» — было написано на знаменах. «За императора».

В «Искусстве войны» великий военный теоретик Сунь-цзы предупреждал, что не стоит атаковать врага, занявшего возвышенность. Он имеет преимущество в обзоре, и ему не придется доводить войска до изнеможения, затаскивая их наверх.

Мугенская стратегия вторжения показала Сунь-цзы большой кукиш.

Чтобы штурмовать Синегард с возвышенности, пришлось бы обойти горы Удан, а это задержало бы атаку Федерации почти на неделю. Федерация не дала Синегарду неделю. У нее хватало оружия и сил, чтобы взять Синегард снизу.

С наблюдательного поста на южной городской стене Рин смотрела на приближение сил Федерации — словно огромная огненная змея вилась по долине, окружая Синегард, чтобы сокрушить его и проглотить. Рин видела приближение Федерации, и оно вызывало у нее дрожь.

«Нужно прятаться. Кто-то должен сказать мне, что все будет хорошо, что это просто шутка, дурной сон».

И тут она поняла, что все время играла в солдата, изображала храбрость.

А теперь, накануне сражения, больше не может притворяться.

В горле клокотал страх, такой густой и липкий, что Рин почти задыхалась. От страха руки тряслись так, что она чуть не выронила меч. Из-за страха она забывала дышать. Ей приходилось волевым усилием впускать воздух в легкие, закрывать глаза и мысленно считать вдохи и выдохи. Страх вызывал головокружение и тошноту.

Это всего лишь психологическая реакция, уговаривала она себя. Это только у тебя в голове. Ты можешь это контролировать. Можешь отбросить.

Они же занимались этим на тренировках. Ее предупреждали о подобных ощущениях. Учили контролировать страх, превращать его в преимущество, использовать адреналин, чтобы оставаться начеку, побороть усталость.

Но несколько дней тренировок не могли избавить тело от инстинктов, а оно чуяло, что будет кровоточить, что ему будет больно, что Рин, скорее всего, умрет.

Когда она была так напугана в последний раз? Чувствовала ли она этот паралич, отупляющий ужас, когда ступила на ринг с Нэчжой два года назад? Нет, тогда она была зла и горда. Считала себя неуязвимой. Она с нетерпением ждала схватку, готовясь пролить кровь.

Теперь это казалось глупым. Ужасно глупым. Война — это не игра, где дерутся за честь и восхищение публики, где наставники позаботятся, чтобы никому не причинили вреда.

Война — это кошмар.

Ей хотелось заплакать. Хотелось закричать и спрятаться за чью-то спину, за спину солдата, и хныкать: «Мне страшно, я хочу проснуться от этого кошмара, пожалуйста, спасите меня».

Но никто за ней не придет. Никто ее не спасет. И проснуться невозможно.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Катай.

— Нет, — отозвалась она дрожащим голосом, больше похожим на писк. — Я боюсь. Катай, мы умрем.

— Нет, не умрем, — пылко возразил Катай. — Мы победим и будем жить.

— Ты ведь тоже произвел подсчеты. Их втрое больше нас. Победа невозможна.

— Ты должна в нее верить. — Катай так стиснул рукоятку меча, что побелели пальцы. — Третья дивизия прибудет вовремя. Ты должна убедить себя в этом.

Рин кивнула. Тебя тренировали не для того, чтобы ты дрожала и боялась, твердила она себе. Девчонка из Тикани,