Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

— Ну в чем дело, Лютик. — Ведьмак щелкнул застежками высоких ботинок. — Выкладывай.

— Собирайся, — сухо ответил поэт. — Надо срочно выехать.

— Сколь срочно?

— Невероятно срочно.

— Шани… — кашлянул Геральт, — Шани сказала мне о шпиках, которые за тобой следили. Надо понимать, ты не потерял их?

— Ничего ты не понимаешь.

— Риенс?

— Хуже.

— В таком случае действительно не понимаю… Минутку. Реданцы? Третогор? Дийкстра?

— Угадал.

— Это еще не повод…

— Это уже повод, — прервал Лютик. — Их интересует не Риенс, Геральт. Их интересует девочка и Йеннифэр. Дийкстра желает знать, где они. Он заставит тебя выдать ему это. Теперь понимаешь?

— Теперь да. Смываемся вместе. Через окно?

— Обязательно. Шани? Справишься?

— Не первое окно в моей жизни. — Медичка одернула на себе одежду.

— Не сомневаюсь, — внимательно глянул на нее поэт, рассчитывая на то, что обнаружит достойный рифм и метафор румянец, но просчитался. Веселье в глазах и наглая ухмылка — вот и все, что он увидел.

На подоконник беззвучно опустилась большая серая сова. Шани тихо вскрикнула. Геральт потянулся за мечом.

— Не дури, Филиппа, — сказал Лютик.

Сова исчезла, а на ее месте возникла неловко присевшая Филиппа Эйльхарт. Чародейка тут же спрыгнула в комнату, разглаживая волосы и одежду.

— Добрый вечер, — сказала она холодно. — Представь меня, Лютик.

— Геральт из Ривии, Шани с медицинского. А сова, которая так ловко летела следом за мной, вовсе и не сова, а Филиппа Эйльхарт из Совета Чародеев, в настоящее время — на службе у короля Визимира, украшение третогорского двора. Жаль, у нас только один стул.

— Вполне достаточно. — Чародейка уселась на освобожденный трубадуром табурет, окинула присутствующих томным взглядом, немного подольше остановившись на Шани. Медичка, к удивлению Лютика, вдруг зарделась.

— В принципе то, с чем я прибыла, касается исключительно Геральта из Ривии, — начала Филиппа после недолгого молчания. — Однако я сознаю, что удалять отсюда кого–либо было бы бестактно, а посему…

— Я могу выйти, — неуверенно сказала Шани.

— Не можешь, — проворчал Геральт. — Никто не может, пока ситуация не прояснится. Я прав, милсдарыня Эйльхарт?

— Для тебя — просто Филиппа, — улыбнулась чародейка. — Сейчас не до правил хорошего тона. И никому не надо выходить, никто мне не мешает. В крайнем случае — удивляет. Ну что ж, жизнь — непрерывная цепь неожиданностей… как говаривала одна моя знакомая… Наша общая знакомая, Геральт. Изучаешь медицину, Шани? Который курс?

— Третий, — пробормотала девушка.

— Ах. — Филиппа Эйльхарт смотрела не на нее, а на ведьмака. — Семнадцать годков — какой прекрасный возраст! Йеннифэр многое бы дала за то, чтобы ей снова было столько же. Как думаешь, Геральт? Впрочем, при случае я сама ее спрошу.

Ведьмак очень неприятно улыбнулся.

— Спросишь. Не сомневаюсь. Не сомневаюсь и в том, что сопроводишь свой вопрос комментариями. Не сомневаюсь также, что это тебя здорово развеселит. А теперь перейдем к делу. Прошу.

— И верно, — кивнула чародейка. — Самое время. А времени у тебя совсем немного. Лютик, вероятно, уже успел передать, что Дийкстра вдруг воспылал желанием встретиться с тобой и побеседовать относительно местопребывания некоей девицы. Дийкстра получил соответствующие распоряжения от короля Визимира, поэтому, я думаю, он станет настойчиво просить тебя указать ему это место.

— Ясно. Благодарю за предостережение. Одно только немного удивляет. Ты говоришь, Дийкстра получил приказы от короля. А ты не получила никаких? Как ни говори, а в Совете Визимира ты тоже занимаешь не последнее место.

— Верно. — Чародейка не обратила внимания на прозвучавшую в голосе Геральта издевку. — Занимаю. И серьезно отношусь к своим обязанностям, состоящим в том, чтобы предупреждать возможные ошибки короля. Порой, как в данном конкретном случае, я не могу напрямую сказать королю, что он ошибается, и отговорить его от поспешных действий. Я просто должна помешать ему совершить ошибку. Ты меня понимаешь?

Ведьмак утвердительно кивнул. Лютик усомнился, действительно ли Геральт понимает. Он–то знал, что Филиппа лгала как по нотам.

— Итак, я вижу, — медленно сказал Геральт, доказывая, что прекрасно все понял, — Совет Чародеев тоже интересуется моей подопечной. Чародеи желают знать, где моя подопечная пребывает. И хотят добраться до нее прежде, чем это сделает Визимир либо кто–нибудь другой. Почему, Филиппа? Что такое есть в моей подопечной? Чем она вызвала такой интерес?

Глаза чародейки сузились.

— Ты не знаешь? — прошипела она. — Ты так мало знаешь о своей подопечной? Не хотелось бы делать опрометчивых выводов, но подобное неведение, похоже, указывает на то, что как опекун ты гроша ломаного не стоишь. Воистину меня удивляет, как, будучи настолько незнающим и плохо информированным, ты решился на опеку. Мало того, решился лишить права на опеку других, тех, у кого имеется и соответствующая квалификация, и право. И при этом ты еще спрашиваешь — почему. Гляди, Геральт, как бы невежество тебя не погубило. Берегись. И береги этого ребенка, черт побери! Береги девочку как зеницу ока. А если сам не в силах, попроси других!

Какое–то время Лютик думал, что ведьмак напомнит о роли, которую взяла на себя Йеннифэр. Он ничем не рисковал, зато выбил бы из рук Филиппы аргументы. Но Геральт молчал. Поэт догадался о причинах. Филиппа знала обо всем. Филиппа предупредила. И ведьмак понял предупреждение.

Лютик сосредоточился на наблюдении за глазами и лицами, раздумывая, не связывало ли их что–либо в прошлом. Лютик знал, что подобные, доказывающие взаимное влечение словесные поединки, которые вел порою ведьмак с чародейками, очень часто оканчивались в постели. Но наблюдение, как обычно, ничего не дало. Для того чтобы узнать, связывает ли ведьмака с кем–либо что–либо, существовал только один–единственный способ: в соответствующий момент влезть в соответствующее окно.

— Опекать, — помолчав, проговорила чародейка, — значит принять на себя ответственность за безопасность существа, не способного самостоятельно обеспечить свою безопасность. Если ты поставишь под угрозу свою подопечную… Если с ней приключится несчастье, ответственность падет на тебя, Геральт. Только на тебя.

— Знаю.

— Боюсь, ты все еще мало знаешь.

— Ну так просвети меня. Чего ради столько персон вдруг вознамерились снять с меня груз ответственности, пожелали принять на себя мои обязанности и взять под покровительство мою воспитанницу? Чего хочет от Цири Совет Чародеев? Чего хочет от нее некий Риенс, который в Соддене и Темерии уже прикончил троих, два года назад контактировавших со мной и с девочкой? Который чуть было не убил Лютика, пытаясь добыть от него сведения о ней? Кто он — этот Риенс, Филиппа?