Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

С этими словами учитель прикладывал его руку к разным местам на теле деревянного человека, которое Регарди знал уже лучше собственного.

— Кисти рук, запястья, предплечья, локти, бедра, колени… — иман мог перечислять до бесконечности. — Везде есть точки, которые могут умертвить противника от одного попадания в них. Ты должен называть мне их, даже если я разбужу тебя посреди ночи. Быстро и без запинок. Запомни, чем лучше ты знаешь устройство человеческого тела, тем легче разобрать его на части.

— Следи за дыханием! — нападал он на него в другой день. — Оно должно совпадать с ударами, а не вырываться из тебя, как из загнанной лошади. Зачем ты используешь этот прием? Ты мне его вчера пять раз показывал. Нужно быть разным, неожиданным. Избегай излюбленных приемов и одного стиля. Не облегчай задачу противнику. Если враг ниже тебя — а это как раз твой случай — используй ноги, если — выше, сгибайся.

— Ты медлителен, как беременная ослиха, — возмущению учителя не было предела. — Скорость важнее силы. Выпускник Школы Белого Петуха может выполнять семнадцать ударов в секунду. А ты тратишь секунду только на то, чтобы поднять руку.

— И это, по-твоему, «Дыхание Бури»? — мистик поднял его с земли и бесцеремонно прислонил к деревянному человеку. После целого дня новых упражнений, Арлинг почти не чувствовал ног.

— Повторяю еще раз, — наставительно произнес иман. — Постарайся запомнить, потому что третьего раза не будет. Итак, бьешь кулаком левой руки в висок, или правым локтем в другой висок. Затем наносишь удар правым локтем в челюсть, потом быстро падаешь на колени, бьешь правым кулаком в пах, ждешь, когда противник согнется, и наносишь удар двумя пальцами левой руки по глазам. Заметь, когда я говорю «быстро падаешь на колени» — это значит не присесть на землю, раскачиваясь по сторонам, а опуститься быстро и четко, так, чтобы этого движения даже не было видно. И еще. Не нужно так явно сжимать кулак перед ударом. И вдыхать нужно тише. Иначе противник догадается о том, что ты намерен делать еще до того, как ты сам это поймешь. Не стоит недооценивать врага. А теперь повтори.

И Арлинг выполнял, и снова падал, и снова вставал, пытаясь понять имана, который, несмотря на обещание не повторять в третий раз, все-таки повторял, отчего на душе у Регарди становилось еще мрачнее и холоднее. Учитель делал все, чтобы он победил. Но, наверное, как нельзя было заставить пустыню цвести летом, так невозможно было научить слепого делать то, что навсегда исчезло из его жизни вместе со зрением.

В Императорской Военной Школе он проходил классический кулачный бой, но то, чему учил его мистик, отличалось от уроков господина Бекомба, как самый жаркий день Согдианы отличался от самого жаркого дня его нового дома — Балидета. Иногда Арлинг сомневался, что смог бы справится с приемами, которым учил его мистик, даже если был бы зрячим.

Случайно подслушанный разговор между иманом и Зерге настроение не поднял. Старуха приезжала к ним редко, и ее отношение к Регарди не изменилось. Обычно она его просто не замечала. Однажды Арлинг задержался на Огненном Круге до полуночи, пытаясь научиться ходить на руках по столбам разной высоты, вбитым в землю по кругу. Упражнение никак не давалось, он постоянно срывался, теряя равновесие и уверенность в себе. Решив передохнуть, Регарди отправился в Дом Неба глотнуть воды.

Все давно спали, поэтому, когда под окном кухни раздались голоса, Арлинг насторожился. Джайп не любил, когда ученики заходили в его владения в темное время суток, даже если поводом было невинное желание утолить жажду. По мнению старшего повара, напиться можно было и из колодца, но Регарди не хотелось греметь ведром посреди ночи, а доставать воду бесшумно он еще не научился.

Говорившими оказались иман и Зерге, и Арлинга охватило странное чувство, что когда-то он уже был в такой ситуации. Прошлым летом, когда Регарди также не спалось, он отправился бродить по территории школы и наткнулся на кладовку, откуда Финеас велел ему украсть кусок шербета. Мистик провожал засидевшуюся в гостях Зерге, и они остановились как раз у того места, где прятался Арлинг. Ничего хорошего он для себя тогда не услышал, поэтому Регарди решил скорее покинуть кухню, чтобы не попасть в дурацкую ситуацию. Если иман его обнаружит, убедительно соврать о том, что он не подслушивал, будет трудно.

Но когда в ночи отчетливо прозвучало его имя, ноги Арлинга сами приросли к полу.

— Он откажется, — горячо шептала старуха, выплевывая слова, словно абрикосовые косточки. Кажется, за эту зиму у нее выпали последние зубы, потому что понимать ее стало сложнее.

Иман молчал, и Регарди слышал, как тяжело вздымалась его грудь. Наверное, учителю было жарко. Вряд ли он волновался. Мистик мог быть недовольным или сердитым, но при этом всегда оставался спокойным, словно вода на дне колодца.

— Не справится, — хрипло повторила Зерге. — Лучше верни его назад, пока не поздно. Не позорь себя и школу перед Последними Скользящими. Слепой никогда не сможет показать настоящее «Дыхание Бури», а «Полет Теббада» ему может сниться только во сне. Я уже не говорю о септории.

— Атрея считает, что из Арлинга может получиться Индиговый Воин, — голос имана прозвучал нерешительно, словно он и сам осуждал сестру за такие мысли.

— Атрея временами глупа, как курица, — пробурчала старуха. — Нельзя оскорблять бога, предлагая ему в слуги калеку. Слепой воин Нехебкая — это даже звучит смешно. Ты зря стараешься. Я видела его тренировки. Они похожи на попытки научить верблюда ходить по канату. Скажи ему правду, Тигр. Ведь мы оба ее знаем. Ты зря даешь мальчишке надежду. Послушай меня хоть раз. Избавься от него.

Арлингу казалось, что он ждал ответа мистика целую вечность, хотя его сердце стукнуло всего раз.

— Поздно, Мудрая, уже поздно, — со вздохом ответил иман, и их удаляющиеся шаги показались Регарди звуком его умирающей надежды.

На следующий день его охватило отчаяние. Оно всегда бродило рядом, но после того разговора сумело с легкостью проникнуть в душу. И поселилось в ней уже надолго. Две недели до Испытаний пролетели как два вдоха и выдоха.

Когда однажды ночью Арлинг рухнул на свою циновку после долгой и тяжелой тренировки и вдруг понял, что день, который он ждал целый год, наступит завтра, его оставили все мысли кроме одной. Он был не готов.

Сон пропал, хотя другие ученики спали крепко. Бесконечное ожидание и напряжение вымотали всех. В школе поселилась тревога. Она чувствовалось в поведении, как старших учеников, которые прошли не одно летнее испытание, так и младших, которым предстояло попробовать себя впервые. По возрасту Арлинг относился к старшей