Kurohibi. Черные дни - Gabriel

В этот момент парень, елозящий пенисом во рту захваченной ощущениями и ничего не воспринимающей вокруг Намико, глубоко дернулся, охнул, и выстрелил спермой прямо ей в рот. Девушка на секунду замерла, оцепенела, а потом медленно приподнялась, не обращая внимания на обрабатывающего ее киску парня, приложила пальчики к подбородку, с которого стекала протяжная струйка семени, и, будто очнувшись, разомкнула скривившиеся губы, распахнула опустошенные глаза, сжалась и протянула, выплеснув сперму изо рта:

— Бха-ах… Горькая… вязкая и соленая… Кха... Кхглп… — ее горло схватил рвотный рефлекс, и она согнулась пополам, но вдруг, увидев разрываемую и кричащую подругу, замерла в ужасе.

И тут неподвижно следящий за зрелищем Синдзи внезапно различил суету и крики, раздавшиеся из главного зала. Руки Мари, все это время крепко обвивающие его плечи, прижались чуть плотнее, заставив ощутить каждый изгиб на теле девушки, а ее голос волнительно произнес на ухо:

— Вот они.

Кто-то завизжал в полный голос, кто-то что-то истошно заорал, раздался топот ног, грохот, звук борьбы, чей-то болезненный вопль, хор наполненных ужасом и страхом девичьих криков, гортанный мат, удар чем-то твердым, хлопанье дверьми и настоящий звериный рокот.

Парни в подсобке, услышав суматоху, притихли, и даже обе девушки замерли, одна без сил, вторая в накатывающем паническом испуге, и лидер озадаченно произнес:

— Они там слонов что ли привели?

И тут вдруг что-то ухнуло в дверь, замок, с треском вырвавшись из проема, перелетел через комнату и впечатался в стену, а напротив в косяке показалась высокая тощая фигура с ирокезом и битой в руке.

— Ёпта, джек-пот! — прогнусавила она, входя внутрь.

Даже не видя, кто это был, Синдзи разразился волной леденящей дрожи. Он уже вспомнил этот голос, он узнал голоса в зале, он понял, что натворила Мари за секунду до того, как рядом с панком возникла крепкий высокий блондин в куртке с нахлобученным капюшоном и огоньком сигареты, освещающим лицо.

— Так-так… — произнес до ужаса спокойный ледяной голос. — Резвитесь, сосунки? Пора, видимо, закругляться. Повеселились вы, теперь повеселимся мы.

Глава 21: Too Far.

Молодой человек в капюшоне, медленно затянувшись сигаретой и осветив тусклым огоньком свое бледное, пугающее внутренней бесчувственностью лицо, выпустил облачко дыма и стрельнул тлеющим окурком в парней на диване, которые до этого момента всем скопом остолбенели и проглотили языки от наглости внезапно ворвавшихся к ним гостей. Обе девушки все это время, впрочем, не проявляли никакого интереса к посетителям, каждая занятая своим делом — Намико давилась от пузырящейся из-за непроизвольно хрипящего горла спермы во рту и только исступленно металась глазами по сторонам, а Яёи вообще, кажется, находилась на грани раскола сознания, повиснув на руках двух поддерживающих ее парней с членами в обоих отверстиях, с выпученными глазами мелко подергиваясь и выдыхая в глухом протяжном стоне.

— Чё за мудаки нарисовались? — наконец, обрел дар речи лидер и кивком дал знак товарищу на диване разобраться. — Проводи их нах отсюда.

Тот, что только что кончил в ротик Намико, сначала растерянно моргнул, но тут же собрался, нехотя поднялся, застегнув штаны, и сделал шаг вперед.

— Вам по ебалу давно не двигали? — цыкнув и попытавшись напустить на себя грозный вид, изрек он и попытался добавить что-то еще, вот только слова так и не смогли покинуть грудную клетку, потому что его челюсть вдруг раскололась на две части, и россыпь окровавленных расколотых зубов взмыла в воздух вслед за движением покрытой вмятинами и багровой коркой алюминиевой биты.

Все произошло настолько быстро, что оставшиеся парни, с недоумением отворив рот, лишь успели проследить, как их исторгнувший фонтанчик крови товарищ со странным свистящим звуком запрокинул голову назад, обнажив усеянный осколками кости и рваными ошметками мяса подбородок, а потом вдруг согнулся в обратную сторону. И только потом, когда он с глухим стуком обрушился торсом на стол, сметя с него полупустые баночки, пакетик с арахисом и бычки вместе с собственными зубами, позади внезапно, словно из ниоткуда, материализовалась фигура панка, скорчившего безумное и напряженное выражение лица на грани эйфоричного ража, наркотического транса и пародии на гонконгские фильмы про кун-фу, протянув при этом нечто, похожее на:

— Й-и-и-я-я-о-о-у-й-ы-ы! — И добавив: — Ёба-а-о-о!

И только тут до парней дошло, что сейчас произошло. Лидер и его напарник, сбросив с себя обмякшую в мутной прострации и осунувшуюся девушку, мгновенно вскочили с кресла и, не обращая внимания на влажные эрегированные и болтающиеся члены, кинулись на панка. Третий тоже пришел в себя, хоть все еще пораженный видом разбитого за секунду товарища, но откинул от себя Намико, и тоже бросился вперед. Однако их попытка смести налетчиков окончилась так же быстро, как и с тем невезучим старшеклассником, что сейчас лежал у разбитого стола и пускал кровавые пузыри из носа, не в силах даже пискнуть из-за чудовищной боли.

Блондин сделал невидимое движение ногой, и ближайший к нему бегущий ученик вдруг стал заваливаться вперед, даже не заметив, как одна его нога под ударом тяжелого сапога вывернулась назад и потянула за собой все тело, которое совершило низкий нырок вперед по инерции и обрушилось головой об пол. Несущийся за ним лидер успел лишь изумленно вытянуть лицо перед тем, как то встретилось с шипованной подошвой, замерло на месте и вслед за все еще летящим телом сделало кувырок в воздухе. Через секунду парень рухнул на спину, болезненно вскрикнув и скривив разбитые губы со следами ровной сеточки шипов от подбородка до лба, но прийти в себя он так и не успел — сапог, нависший над его головой, обрушился со всей своей силой вниз, совершив полдюжины мощных резких ударов, пока лицо не превратилось в кровавую кашу, а вырвавшийся стон не затих в булькающем кровью хрипе.

Панк к тому времени успел расправиться с последним старшеклассником, который от вида безжалостно разгромленных всего парой ударов друзей впал в ступор и со все сильнее накатывающим ужасом в глазах начал медленно отступать, однако был остановлен ударом битой по ногам, заставившим его рухнуть, как подкошенного. На свое горе он неосмысленно попытался отбрыкнуться от подошедшего к нему панка, но тот в ответ ловко крутанул своим орудием и обрушил всю мощь алюминиевого куска металла на его колени, разбив коленные чашечки и за пару секунд обездвижив заоравшего от боли парня ударом в солнечное сплетение. И спустя всего минуту в комнате возникла неестественная повисшая тишина, будто