'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

— Из праха мы вышли и в прах вернемся…

Женщина крепче сжала Рин за плечи, наклонилась к ней и пылко зашептала на ухо:

— Возвращайся.

Но огонь манил Рин… Она смотрела мимо скелетов на пламя, вздымающееся вверх, как живое существо, оно принимало форму бога, животного, птицы…

Птица склонила голову в их сторону.

Женщина вспыхнула пламенем.

А Рин снова воспарила вверх, стрелой полетела в небо, в царство богов.

Когда она открыла глаза, к ней нагнулся Цзян, пристально рассматривая ее светлыми глазами.

— Что ты видела?

Она глубоко вдохнула. Попыталась сориентироваться и снова овладеть своим телом. Она чувствовала себя неуклюжей и тяжелой, как неумело сделанная кукла из сырой глины.

— Большую круглую комнату, — неуверенно произнесла она, прищурившись, чтобы восстановить в памяти последнее видение. Она не понимала, почему с таким трудом подбирает слова, губы просто отказывались подчиняться. Тело исполняло каждую ее команду с задержкой. — И по всему кругу стояли на пьедесталах какие-то существа, всего шестьдесят четыре.

— На постаментах, — поправил ее Цзян.

— Да, на постаментах.

— Ты видела Пантеон, — сказа Цзян. — Ты нашла богов.

— Наверное.

Она замолчала и смутилась. Неужели она нашла богов? Или только вообразила шестьдесят четыре божества, вращающихся вокруг нее, как стеклянные бусы?

— Ты в это не веришь, — заметил Цзян.

— Я пыталась, — ответила она. — Не знаю, было ли это реально или… В смысле, это мог быть просто сон.

Да и как видения могли отличаться от ее воображения? Может, она все это видела, потому что хотела?

— Сон? — Цзян наклонил голову. — Ты когда-нибудь видела что-то похожее на Пантеон? На рисунке, например?

Она нахмурилась.

— Нет, но…

— Постаменты. Ты ожидала их увидеть?

— Нет, — ответила она, — но я уже видела постаменты, а Пантеон нетрудно вообразить.

— Но почему именно этот сон? Почему твой спящий разум выбрал именно эти образы вместо любых других? Почему не лошадь или поле с жасмином, или наставник Цзюнь, скачущий голым верхом на тигре?

Рин прищурилась.

— Вам снятся именно такие сны?

— Ответь на вопрос, — потребовал Цзян.

— Я не знаю, — разочарованно сказала она. — Почему людям снится то или иное?

Но Цзян улыбался, словно хотел услышать именно это.

— Да, почему?

У нее не было ответа. Рин тупо уставилась на вход в пещеру, перебирая мысли, и тут поняла, что пробудилась сразу во многих смыслах.

Поменялись ее картина мира и восприятие реальности. Она видела контуры, даже если не знала, как их заполнить. Она знала, что боги существуют и говорят, и этого было достаточно.

Потребовалось немало времени, но в конце концов она нашла нужные слова. Шаманы — это те, кто говорят с богами. Боги — силы природы, реальные, но в то же время эфемерные, как ветер и огонь, неотъемлемая часть вселенной.

Когда гесперианцы пишут «Бог», они имеют в виду нечто сверхъестественное.

Когда Цзян говорит о «богах», он имеет в виду нечто природное.

Общаться с богами — значит войти в мир грез, мир духов. Нужно отказаться от самой себя и стать единой с основой всех вещей. Оказаться в том пространстве, где материя и действия еще не определены, а пульсирующая темнота — еще не начавший существование физический мир.

Боги просто населяют это пространство, это силы созидания и разрушения, любви и ненависти, заботы и пренебрежения, света и тьмы, холода и тепла… Они борются друг с другом и дополняют друг друга, они — фундаментальные истины.

Элементы, составляющие само мироздание.

Теперь она понимала, что реальность — лишь фасад, греза, вызванная бушующими под поверхностью силами. И с помощью медитации и галлюциногена, забыв о своих связях с материальным миром, она очнулась.

— Я поняла истину, — пробормотала она. — Знаю, что означает бытие.

Цзян улыбнулся.

— Это чудесно, правда?

И тогда Рин поняла, насколько Цзян далек от безумия.

Скорее, он самый здравомыслящий человек, которого она встречала.

Но тут ей пришла в голову мысль.

— А что происходит, когда мы умираем?

Цзян поднял брови.

— Я думал, ты сама можешь ответить.

Рин задумалась.

— Мы возвращаемся в мир духов. Мы… покидаем иллюзорный мир. Мы просыпаемся.

Цзян кивнул.

— Мы не умираем, просто возвращаемся в пустоту. Растворяемся. Теряем свое «я». Перестаем быть чем-то отдельным и становимся всем. По крайней мере, большинство из нас.

Рин хотела уже спросить, что он под этим подразумевает, но Цзян прикоснулся к ее лбу.

— Как ты себя чувствуешь?

— Потрясающе.

Голова у нее была более ясной, чем за многие месяцы, словно все это время Рин пыталась смотреть сквозь туман, и он вдруг рассеялся. Она ощущала восторг, разрешив загадку, узнала источник своей силы, осталось только разобраться, как управлять ею по собственной воле.

— И что теперь? — спросила она.

— Мы решили твою проблему, — сказал Цзян. — Теперь ты знаешь, что связана с огромной сетью космологических сил. Иногда эти силы захлестывают мастеров боевых искусств, слишком сильно привязанных к миру. Они страдают от дисбаланса, предпочитая одного бога другим. Это и произошло с тобой на ринге. Но теперь ты знаешь источник огня, и если такое повторится, сможешь отправиться в Пантеон и обрести баланс. Ты излечилась.

Рин повернула голову к наставнику.

Излечилась?

Излечилась?

Цзян выглядел довольным и умиротворенным, но Рин ощущала лишь смятение. Она занималась Наследием не для того, чтобы погасить пламя. Да, оно было ужасно, но и давало ощущение могущества. Она чувствовала в себе силу.

Рин хотела узнать, как овладеть этой силой, а не подавить ее.

— Проблемы? — спросил Цзян.

— Я… я не… — Она прикусила губы, прежде чем с них сорвались слова. Цзян всегда резко противился любым разговорам о войне, и если Рин начнет расспрашивать о боевом применении силы, он может снова ее бросить, как сделал накануне Испытаний. Он и так считал ее слишком импульсивной, слишком нетерпеливой и пылкой, а Рин знала, как легко его спугнуть.

Ну и ладно. Если Цзян не научит ее, как призвать эту силу, Рин узнает сама.

— Так в чем был смысл? — спросила она. — Просто хорошо себя чувствовать?

— Смысл? Какой смысл? Ты обрела просветление. Ты понимаешь мироздание лучше, чем большинство ныне живущих теологов! — Цзян помахал руками над головой. — Ты представляешь, что можешь сделать с этими знаниями? Степняки предсказывают будущее по трещинам на черепашьем панцире. Они умеют излечивать тело, исцеляя дух. Могут разговаривать с растениями и лечить умственные заболевания…

Рин гадала, почему степняки умеют все это и не используют свои способности для ведения войны, но не стала спрашивать.

— И сколько времени это займет?

— Бессмысленно говорить об этом, измеряя время годами, — сказал Цзян. — Степнякам не позволяют интерпретировать божественные устремления раньше пяти лет тренировок. Воспитание шамана длится всю