'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

месте? Что это за мир, где весь сонм этих богов будет бороться за господство? Самое логичное объяснение в том, что когда мы говорим «бог», то подразумеваем сказку. Ничего больше.

— Так ты не веришь в богов? — спросил Цзян.

— Я верю в богов в той же степени, как любой житель Никана. Я верю в богов как культурное явление. Метафору. Мы просим их о защите, когда не находим ничего лучшего, это проявление наших тревог. Но я не считаю их реальными, влияющими на события во вселенной.

Она произнесла это с серьезным лицом, но явно преувеличила.

Потому что Рин знала — что-то все-таки реально. В глубине души она понимала, что в мироздании есть нечто больше того, с чем она сталкивается в материальном мире. Она не была таким скептиком, каким притворялась.

Но чтобы объяснить что-то Цзяну, лучше всего было принять радикальную позицию, в этом случае Рин удавалось найти самые сильные аргументы.

Он не заглотил наживку, и Рин продолжила:

— Если существует божественный творец, высший моральный авторитет, то почему с хорошими людьми происходят несчастья? И зачем боги вообще создали людей, таких несовершенных?

— Но если божественного не существует, то почему мы приписываем такой статус мифическим фигурам? — спросил Цзян. — Зачем поклоняться Великой черепахе? Или богине-улитке Нюйве? Зачем мы воскуряем благовония небесному Пантеону? Верим в то, что религия требует жертв? Зачем бедный никанский крестьянин приносит жертвы богам, если знает, что это просто миф? Какой ему от этого прок? И откуда взялись подобные традиции?

— Не знаю, — призналась Рин.

— Так выясни. Выясни природу мироздания.

Рин подумала, что несколько неразумно требовать от нее решить задачу, над которой тысячелетиями бьются философы и теологи, но вернулась в библиотеку.

Оттуда она принесла новые вопросы.

— И как существование или несуществование богов влияет на меня? Почему важно, как образовалась вселенная?

— Потому что ты ее часть. Потому что ты существуешь. И если ты не хочешь вечно оставаться крохотной песчинкой, не понимающей своей связи с общим порядком, то должна это исследовать.

— Почему?

— Потому что ты хочешь обрести силу. — Он снова притронулся к ее лбу. — Но как ты одолжишь силу у богов, если не понимаешь, кто они?

По указанию Цзяна Рин проводила в библиотеке больше времени, чем большинство пятикурсников. Он велел ей ежедневно писать сочинения, а тема возникала после многочасовых обсуждений. Он заставлял Рин находить связи между текстами в различных дисциплинах, текстами, написанными в разные столетия и на разных языках.

Как теория Сээцзиня о передаче ци с дыханием связана с традицией спирцев вдыхать пепел усопших?

Как никанские боги менялись со временем и как это отражало возвышение того или иного наместника в разные исторические периоды?

Когда Федерация начала считать свою власть дарованной богами и почему?

Как доктрина разделения церкви и государства повлияла на гесперианскую политику? В чем заключается ироничность этой доктрины?

Он разрывал ее мозг на кусочки и собирал их вместе, потом решал, что этот порядок ему не нравится, и снова рвал. Цзян заставлял ее мыслить на пределе возможностей, как и Ирцзах. Но Ирцзах нагружал мозг Рин в рамках известных параметров. Его задания делали ее более умелой в границах уже известного пространства. Цзян же заставлял ее разум расширяться в совершенно новых измерениях.

Это был мысленный эквивалент бега со свиньей в гору.

Рин беспрекословно подчинялась, гадая, чего он от нее в итоге добивается. Чему пытается научить, не считая того, что ни одно ее представление о мире не было верным.

Хуже всего была медитация.

В третьем месяце семестра Цзян объявил, что впредь Рин будет каждый день по часу медитировать вместе с ним. Рин понадеялась, что он об этом забудет, как часто забывал, какой на дворе год или как его зовут.

Но из всех своих правил этого Цзян придерживался неукоснительно.

— Каждое утро без исключения ты будешь неподвижно сидеть целый час в саду.

Она подчинилась. Но ненавидела медитацию.

— Прижми язык к нёбу. Почувствуй, как вытягивается позвоночник. Ощути пространство между позвонками. Проснись!

Рин резко выдохнула и дернулась. Голос Цзяна, всегда такой тихий и умиротворяющий, ее усыпил.

У нее зачесалась левая бровь. Она поерзала. Цзян отчитал бы ее, если она почешется. Вместо этого Рин подняла бровь как можно выше. Зуд только усилился.

— Сиди спокойно, — велел Цзян.

— Спина болит, — пожаловалась Рин.

— Это потому, что ты не сидишь прямо.

— Думаю, это после спарринга.

— А я думаю, что у тебя дерьмо в голове.

Пять минут прошли в молчании. Рин повернулась сначала в одну сторону, потом в другую. Что-то хрустнуло. Она поморщилась.

Она жутко утомилась. Рин считала языком зубы. Потом еще раз — в противоположном направлении. Перенесла вес с одной ягодицы на другую. Ощутила непреодолимое желание встать, попрыгать, сделать что угодно.

Она открыла один глаз и обнаружила, что наставник Цзян смотрит прямо на нее.

— Сиди спокойно.

Рин проглотила возмущение и подчинилась.

После многих лет напряжения и постоянной учебы Рин считала медитацию бесполезной тратой времени. Ей казалось неправильным сидеть в неподвижности и ничем не занимать мозг. Она с трудом выдерживала три минуты этой пытки, не говоря уже о шестидесяти. Она была так напугана тем, что придется ни о чем не думать, что думала только о том, как ни о чем не думать.

Цзян, с другой стороны, мог медитировать бесконечно. Он превращался в статую, неподвижную и умиротворенную. Он выглядел, как сам воздух, как будто растает, если Рин не будет напряженно в него всматриваться. Как будто способен покинуть собственное тело и улететь в другое место.

Ей на нос села муха. Рин громко чихнула.

— Начнем отсчет сначала, — спокойно объявил Цзян.

— Проклятие!

Когда в Синегард вернулась весна и установилась достаточно теплая погода, чтобы не приходилось кутаться в толстую зимнюю одежду, Цзян повел Рин в горы Удан. Два часа они шли молча, а в полдень Цзян решил остановиться на освещенной солнцем площадке, откуда открывался вид на всю долину.

— Тема сегодняшнего урока — растения. — Он сел и вывалил содержимое своей сумки на траву. Там были растения и порошки, куски кактусов, несколько цветков красного мака с ножками и кучка сушеных грибов.

— Мы будем употреблять наркотики? — спросила Рин. — Ого.

— Я буду. А ты просто наблюдай.

Растирая маковые зерна в каменной ступке пестиком, он читал Рин лекцию:

— Эти растения изначально не росли в Синегарде. Грибы выращивали в лесах провинции Кролик. Больше ты нигде их не найдешь, они хорошо растут только в тропическом климате. Кактусы лучше всего растут в пустыне Бахра, между нашей северной границей и