'Фантастика 2025-170'. Компиляция. Книги 1-30 - Анатолий Анатольевич Логинов

упоминал пекло в разговоре с Дианой – Бабой-ягой. И я точно не догадывалась ранее, что есть кто-то, кому должен подчиняться мой цмок. Какому-то главному дракону.

– Мне надоел этот медленный темп, – просипел Велес и угрожающе приблизился ко мне.

И сделал то, что уже случалось со мной: протянул руку и тронул без предупреждения ладонь. Меня резко увлекло в клубящийся туман, накрывая вспышками молний, но не синих, как в случае с Яном, а багровых, и я не успела опомниться, как оказалась сидящей верхом на чем-то или ком-то, на жесткой бурой шерсти, в нескольких метрах от земли.

Шерсть подо мной зашевелилась, и я крепко вцепилась в нее. И прежде, чем поняла, в кого обернулся Велес, лишь успела посмотреть на Яна, который мгновенно принял обличие дракона. Раздался громкий рык. Как будто весьма свирепого и крупного медведя. Кинли взлетел, чтобы поспеть за нами, и мы все быстро помчались вдоль воды: драконы в воздухе, а мы – по траве.

Картинка с бешеной скоростью менялась – открытые просторы уступали место видам на высокие белые горы, упирающиеся в облака. Вершин не было видно. Мы бежали параллельно горному хребту, и вот на горизонте, с противоположной стороны, замаячило нечто светлое и менее высокое. Очертания здания. Дом… Дворец… Замок? Мы свернули и теперь приближались к нему. К вымощенному из камня, устремленному в небо, похожему на город с лестницами и дорожками.

Очутившись на подступающей к замку брусчатке, драконы и медведь замерли.

Ян и Велес приняли человеческий облик, и, на миг погрязнув в клубах бурлящего тумана, я очутилась на руках у рыжеволосого мужчины в шубе. Он поставил меня на камни, заросшие мхом. Усыпанные старыми сухими ветками и пожолклыми листьями. Среди цветущего лета вырая это место казалось увядающим. А замок – нежилым.

Высокие пики устремлялись ввысь, одинокие и осиротевшие. Когда мы поднялись по извилистой лестнице и столкнулись с гробовой, почти мучительной тишиной, витающей среди старых гобеленов и залов, мы еще больше укрепились во мнении, что это плохой знак. По комнатам гулял ветер, везде царила пустота. Ни движений, ни шорохов, ни шагов, кроме наших.

– Я не чувствую, что здесь кто-то есть, – сказал Велес, перебросив посох из одной руки в другую. – Особенно не чувствую Дивии.

Я приуныла. Мы с Яном проделали длинное путешествие, которое до сих пор не принесло никакого результата.

У меня сдавило грудь. Мы стояли на балконе, осматривая владения, прилегающие к дворцу. И, когда мне на лицо приземлилась снежинка, а за ней – другая, мы окончательно осознали, что надежды нет.

Вскинув головы, увидели густую коричневую тучу и янтарные хлопья, опускающиеся на землю.

– Так не должно быть, – озвучил Ян. – Тут не должно быть снега, как в нави.

– Как давно ты в последний раз ее видел? – спросил Велес.

– Еще до нашей войны с волками. А ты?

– Даже раньше. Ты же в курсе, мы не слишком близкие друзья.

– С ней что-то случилось? – тихо спросила я.

Вероятно, с Дивией произошло нечто, возможно, нехорошее. Вопрос в том: что и когда. Ведь может быть и такое, что, если она действительно дала моим предкам магию и об этом узнали волки, – они что-то сделали с ней. Чтобы она не смогла мне помочь.

И мне стало жаль и ее, и себя, и всех людей, живущих в яви.

Я начинала ощущать вину – за то, что не получалось исправить совершенное не мной, а волколаками. Однако ощущала ответственность именно на себе.

Мы не справляемся, пусть это от нас и не зависит. И мы совсем отдалились от цели. Потому что, вероятно, приди мы раньше, успели бы спасти Дивию от волков.

Я присела на мраморный пол и разочарованно вздохнула. Усталость накрывала с головой – после завершения путешествия тело решило, что может, наконец, надо отдохнуть. Пока Велес и Ян осматривали замок, я не двигалась с места, не вслушиваясь в отголоски голосов. Меня окутал ветер. И я понятия не имела, где бродит Кинли.

Через некоторое время они вернулись и объявили, что пора уходить.

Путь обратно был тягостным и долгим. Млечная река представлялась бесконечной дорогой, отбрасывающей нас к началу. Я не знала, что мы будем делать дальше. Сколько еще мне придется здесь пробыть. Привыкая к головной боли и давлению в висках, я понимала, что до конца еще очень далеко. Молча вглядываясь в белый пар, окружающий нас, я размышляла над причинами того, почему выжила. С одной стороны, в этом есть смысл, поскольку я должна остановить волколаков, но ведь и смерть могла ошибиться, не забрав меня вместе с семьей.

Или ошибся Ян, спасая меня.

В глубине души я признавала, что ему следовало спасти Кристину. Каким-то образом успеть сохранить ей жизнь. Ведь в моем существовании уже было мало смысла, если Дивию мы в итоге не найдем. А Кристина – унаследовала мою магию, которая навсегда исчезла вместе с ее смертью.

Ян поддался эмоциям, когда защищал меня, а не мою сестру. Он совершил глупую оплошность.

Я оперлась боком о борт и положила голову на край лодки. А затем меня захватили раздумья о семье, которую я потеряла навсегда, и скорбь по родным. Я была не против даже поплакать, но не хотела рыдать при Яне и Велесе. Почувствовав, как начали наворачиваться слезы, я закрыла глаза.

И не заметила, как печальные мысли в голове прервались сном.

Глава 12

Луна и волк

Я видела странные сны. Угнетающие и пугающие. Беспокойные…

Я была пятилетним ребенком, мы с Яном шли вдоль леса к Ореховке – дому фоков.

Он держал меня за руку, и я радовалась, что он сдержал обещание: скоро исполнится моя маленькая детская мечта – и я увижу детенышей.

Мы приближаемся к берегу, я уже издали замечаю фоков, лоснящихся на солнце и похожих на тюленей, а затем бурая туча накрывает небо, и в считаные секунды все кругом покрывается грязно-оранжевым светом. Над головой загораются два светила: солнце и луна, начинается затмение, и я перестаю чувствовать ладонью руку Яна.

Поворачиваюсь к нему, но Яна уже нет рядом. В одиночестве я стою на берегу посреди выросших из земли крестов старинного кладбища с деревянными нарубами на могилах.

Вдруг слышу скрежет – кто-то царапает кору. Наруб рядом со мной начинает шевелиться, и земля под ним разверзается. Из могилы выбирается нечто – костлявое, в черных порванных лохмотьях. Костомаха. Существо хватается за крест, чтобы подняться из гроба. Оно смотрит на меня.