Драко наносит ответный удар - Al Azar

смогла отказать себе в маленькой радости. Мадам Боунс наконец таким образом высказала своё отношение к Великому Светлому:

— Конечно, если возникнут новые обвинения, логичнее было бы устроить новый судебный процесс. Однако, как выразился адвокат, подсудимому не на пользу каждый раз пить веритасерум, если этих процессов будет много. К тому же, преклонный возраст мистера Дамблдора может помешать довести эти процессы до конца, — вернула Амелия аргумент защиты. — Поэтому я не вижу юридических препятствий в том, чтобы отказать защите в ходатайстве, если сегодня кто-либо выдвинет обоснованные обвинения. В таком случае подсудимого допросят с сывороткой правды, чтобы окончательно разобраться, виновен он или нет.

Сказав это, Амелия бросила победный взгляд на Дамблдора, который сидел в кресле обвиняемого с видом, как будто это его золотой трон в Хогвартсе. Но определить, сознает ли он, что его переиграли, было невозможно — на лице чародея по-прежнему играла благостная улыбка.

— Что ж… — заговорил Тиберий. — Если у кого-то есть обвинения, серьёзные, не голословные обвинения, самое время их озвучить. В этом случае мистеру Дамблдору… я хочу сказать подсудимому… придётся выпить сыворотку правды.

Огден замолчал и обвёл присутствующих долгим взглядом, ожидая, не будет ли дополнительных обвинений. Особенно пристально он вглядывался в представителей Министерства, но те безмолвствовали. Потом Огден оглянулся на Драко. В его глазах был немой вопрос. В ответ Малфой кивнул.

Готовясь к этому процессу, Драко не только читал юридическую литературу. Он встречался со многими волшебниками, вырабатывая линию поведения. Конечно, он понимал, что не сможет предусмотреть всего. Например, то, что Дамблдор не станет защищать себя сам, а привлечёт адвоката, он не предвидел. Это было досадно, но всё же не критично. Единственное, чего Драко не ожидал, что суд может пройти без сыворотки правды, на применении которой строился весь его замысел.

Однако, Драко не зря провёл все каникулы не отдыхая, а работая. Конечно, он не мог заранее знать обо всём на свете, но он подготовил массу наработок, которые намеревался применить на процессе. Сейчас настала очередь одной из них. Малфой достал из кармана маленький блокнот с протеевыми чарами. Он написал всего одну фразу: «Пора!»

Через минуту на площадке перед судейскими скамьями появился Амос Диггори, отец Седрика. Сегодня его обычно красноватый цвет лица стремился к багровому, в одной руке он держал платок, которым утирал вспотевший лоб, а другой прижимал к себе пухлую папку.

Едва завершилась процедура представления свидетеля, как мистер Диггори зачастил:

— У меня есть документы, которые свидетельствуют о том, что в моем отделе… в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, в котором я служу… имеет место растрата, потому что Хозяйственный отдел отмывает деньги! — Амос передал документы служащему и продолжил: — Подозреваю, это может происходить и в других отделах!

Диггори воспользовался результатами расследования, которое провёл в своё время Перси. Он тогда начал с Хозяйственного отдела, от которого потянулись ниточки, и стало ясно, что в других департаментах нарочно завышают смету. По факту, департаменты получали на самом деле необходимое количество товара — канцелярию, расходные материалы, а разница исчезала в кармане миссис Бейкер. В каждом департаменте у неё были сообщники, установить которых пока не удалось. Когда министр узнал об этих махинациях, он побоялся давать делу ход — размах преступлений оказался просто грандиозный, всё Министерство в этом погрязло. В кои-то веки Перси был согласен с боссом, и руководство поступило по пословице: «Не буди лихо, пока оно тихо».

Но сейчас заместитель министра решил обнародовать эти сведения; судебная процедура легко позволяла вызвать миссис Бейкер для допроса, чтобы она под сывороткой правды показала, кто ей помогал и, самое главное, для кого она воровала деньги. Ни для кого не было тайной, что миссис Бейкер устроилась на эту должность по протекции Дамблдора и вполне могла снабжать Орден феникса и лично Альбуса деньгами, «сэкономленными» в Министерстве.

— Я прошу суд рассмотреть предоставленные документы, а также вызвать миссис Бейкер, начальницу Хозяйственного отдела. Миссис Бейкер передавала полученные деньги Дамблдору, — заключил Амос.

— Протестую! — тут же выскочил вперёд адвокат.

— Объясните суду, какое отношение имеют возможные хищения в Хозяйственном отделе к Альбусу Дамблдору, — приказал Огден, опасливо косясь на Фелпса.

— Нужно лишь вызвать миссис Бейкер, и она под сывороткой правды покажет, кому на самом деле отдавала денежки. Вот увидите, это будет Дамблдор, — уверял Амос.

— Протестую! — снова выкрикнул Фелпс. С каждым новым возгласом он повышал громкость. — Нет ни малейших доказательств, что мой клиент Альбус Дамблдор мог быть связан с миссис Бейкер именно таким образом. То, что он ей помогал, говорит лишь о его добром сердце. Если принять во внимание только этот факт, то тогда можно обвинить половину Британии в финансовых нарушениях только потому, что мистер Дамблдор когда-то принял участие в их судьбе!

— А если не хотите её вызывать, допросите Дамблдора с сывороткой правды, пусть скажет, что он не брал деньги. Если он не виновен, чего ему бояться? — не сдавался Диггори.

Амос старался не на страх, а на совесть. Он с готовностью согласился помочь Драко, понимая, что должен отработать лекарство для сына. Диггори-старший был невероятно зол на директора школы, где Седрик получил ранение, и очень разочарован, когда стало ясно, что Дамблдор не понесёт наказания за катастрофу на Турнире. Сейчас, когда появилась возможность хоть так привлечь того к ответственности, Амос прилагал усилия, чтобы делу дали ход.

Пока шла перепалка, мадам Боунс бегло просмотрела документы.

— Полагаю, предоставленные документы должны быть изучены более тщательно. Необходимо провести дополнительное расследование, в том числе первичные допросы. Хотя то, что представлено в этой папке, достаточно серьёзно, и мы не можем пренебречь собранным материалом. После этого процесса наш департамент займётся делом о растрате, — говоря последние слова, Амелия достала большой кожаный