'Фантастика 2025-63'. Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

холодно? Меня терзали смутные сомнения, что вместе с телом этого откинувшегося от передоза наркоши, в наследство я заполучил еще и его непомерную тягу к ширеву, а так же ломку, как неизбежное следствие этой пагубной зависимости. И сдается мне, что слезть с иглы будет тяжеловато…

Но Семен Метла тоже не пальцем деланный, и не за так в авторитете! Силы воли, если по сусекам поскрести, мал-мала найдется! И эту проблему со временем решу! Сумел же выжить и во время сучьих войн[8], когда не подфартило на красной зоне[9] чалиться… А уж как его там ломали… До сих пор иногда в кошмарных снах воспоминания возвращаются… Но ведь выдержал? Выдержал! И сейчас переживу!

Я завозился в поскрипывающем кресле, пытаясь вновь подняться на ноги. Но трясущееся в ознобе слабое тело плохо подчинялось моим командам. А мне так были сейчас необходимы «трезвый» рассудок и свобода действий, а приближающаяся ломка грозила вновь вышибить меня из сознания. Нужно было как-то подлечиться… Срочно! Ведь я, по сути, теряю такое драгоценное время, ничего не зная об окружающей меня действительности! Способ «поправить здоровье» был, хоть он меня и абсолютно не устраивал… Но… Суровые времена требуют суровых решений! И мои руки сами вновь потянулись к пакетику с остатками «веселого порошка»…

[1] Портак, портачка, регалка, наколка, орден — татуировка — воровские татуировки, нанесенные на тела уголовников можно рассматривать как некую фиксацию социализации вора, его восхождение по служебной воровской лестнице (тюремн. жаргон).

[2] Щипач — профессиональный вор-карманник (тюремный жаргон).

[3] Вальты — серьезные отклонения в психике; «быть под вальтами», «вальты накрыли», «вальтануться» — взбеситься, сойти с ума, потерять над собой контроль и проч. Неправильное написание — «вольты». «Вальты» — это неграмотное множественное число от «валет». «Валет» на тюремном жаргоне — ненормальный человек.

[4] Баян — шприц (тюремный жаргон).

[5] Ширяльщик — наркоман (тюремный жаргон).

[6] Пан — наркотик высшего качества (тюремный жаргон).

[7] Сеанс — инъекция наркотика (тюремный жаргон).

[8] Су́чья война́ — жестокая борьба между группами заключённых, осуждённых за уголовные преступления, происходившая в Исправительно-трудовых учреждениях в 1946—1956 годах. В конфликте участвовали с одной стороны так называемые «суки» — осуждённые, терпимо относившиеся к администрации исправительного учреждения и пожелавшие «встать на путь исправления», а с другой — «воры в законе», исповедовавшие старые правила, которые отрицали любое сотрудничество с органами власти. Впоследствии «сучья война» переросла в борьбу «законных» воров, то есть придерживающихся «классических» блатных правил, и воров, добровольно или по принуждению отказавшихся от их исполнения и, соответственно, примкнувших к «сукам». Бывшие уголовники-фронтовики, вернувшись с войны, на воле снова занялись своей привычной преступной деятельностью (грабежами, убийствами, воровством и т.д.), их, естественно, стали ловить и отправлять в лагеря. Среди них были и бывшие воры в законе, причём достаточно «авторитетные» до войны. Однако воры в законе, придерживавшиеся старых блатных «понятий» и не попавшие на фронт, отказывались признавать авторитет уголовников-фронтовиков. Тогда фронтовики — бывшие воры в законе, чтобы вернуть себе потерянный статус и власть на зоне, предложили сотрудничество администрации, под предлогом наведения порядка на зоне и искоренения «блатных» и якобы для улучшения производственных показателей

[9] Красная зона (правят суки ) — ИУ, где преобладает позитивно настроенная часть заключенных-активистов, сотрудничающая с тюремной (лагерной) администрацией.

Глава 15

Оставив мужа во дворе, разбираться с нежданно-негаданно появившейся проблемой в виде остывающего трупа какого-то отмороженного на всю голову уркагана, Катерина вернулась в помещение придорожного кафе. Её немного подтряхивало — давненько уже в их «сонном царстве» не происходило ничего подобного. И, слава Богу, что никто из мужиков не пострадал — тогда бы скрыть следы жестокого столкновения было бы на порядок тяжелее. А ведь были времена, когда они вели едва ли не настоящую войну с теневыми боссами лесопромышленного бизнеса — браконьерски вырубающими окружающие леса и вгоняющими в настоящую нищету законопослушных граждан из маленького захолустного поселка.

Ведь после перестройки единственным достойным заработком в Нахаловке могли послужить только лесозаготовки. Но «лесная мафия», действуя нагло и нахраписто, напрочь лишила простых жителей поселка последних средств к существованию — просто оттерев бандитскими способами местных жителей от прибыльного бизнеса. Из тех, кто пытался сопротивляться, кому пригрозили, а кого просто убрали — пропал в лесу человек… Сколько их таких в лесу пропадает? Но с потерей рабочих мест в поселке стало совсем худо — хоть ложись на печку и протягивай ножки. А жить очень хотелось. И, именно жить, а не выживать. Спокойно, с железной уверенностью в светлый завтрашний день. Вот и пришлось взяться за оружие… Поневоле…

Катерина и сама до сих пор не понимала, как оказалась во главе этого фронта «народного сопротивления». Да и не любила копаться во всем этом дерьме, грозившем однажды насовсем спалить ей бессмертную душу. Вышло так, как вышло… Благо, что муж, прошедший вторую чеченскую, поддержал и друзей своих подтянул, которые тоже оказались отнюдь не кисейными барышнями. Ну, а уж стволов в деревне всегда в любом доме хватало — если не первый, то каждый второй точно охотник. Так и выжили, решив проблему всем миром…

— Э-э-э, Катя-джан! — Окликнул «продавщицу» выбравшийся из подсобки кривоногий и пузатый Вазген, сжимающий в руках большой черный мешок из толстого пластика. — Слюшай, упаковка нужен? — Прошуршав целлофаном, поинтересовался грузин. — В один пакет может не влезть — здоровый бугай… — И маленький кавказец задумчиво почесал свою черную разбойничью бороду, изрядно побитую сединой. — Может, его на части разобрать?

Этот, на вид совсем «не боевой» грузин, искренне любящий своих многочисленных детей и души не чаявшей к жене, но от которой нет-нет, да и сворачивал «налево», на деле же являлся страшным противником, не знающим никакой жалости к врагам. А еще он филигранно владел ножом и топором, заведуя в кафешке разделкой мясных туш. К слову, не всегда съедобных…

— Нет, Вазген, спасибо! — Мотнула головой Катерина. — Мы его джип используем…

— Понял, красавица! — Улыбнулся мясник, бросив взгляд на часы. — Тогда я свининой займусь, пока не заветрилась совсем?

— Да-да, — согласно произнесла Катя, — парни без тебя вполне справятся… Погоди! — неожиданно опомнилась она, все-таки несколько лет такого «стресса» не было. — Сходи, глянь: как там наши подранки? Может, штопать придется?

— Вай, точно! — Вазген хлопнул себя ладонью по лбу. — Наша без фельдшера осталась — Иваныч к дочке в город подался! — И он вновь исчез в подсобке,