Гайдзин - Джеймс Клавелл

— Моргана? — ошеломленно выдавил из себя Малкольм.

— Да. — Горнт просиял. — В одиночку мне этого сделать не удастся, мне необходима ваша помощь, какая ирония, не правда ли?

Малкольм с трудом поднялся на ноги, встряхнулся, как собака, потянулся и сел снова. Сердце его стучало так, словно было готово выскочить из груди. Он налил себе ещё бокал, пролив немного шампанского на стол, залпом осушил его, и все это время Горнт смотрел и ждал, довольный тем эффектом, которое произвели его слова. Малкольму потребовалось некоторое время, чтобы ответить.

— Морган? Но, ради бога, почему?

— Потому что он соблазнил мою мать, когда ей было всего пятнадцать, он разрушил её жизнь и бросил её. В Библии сказано, что отцеубийство является сатанинским деянием — мама заставила меня поклясться, что я не сделаю этого, когда на своём смертном одре рассказала мне правду об отце. Поэтому я не стану убивать его, просто разорю. — Это было произнесено ровным голосом, без всяких эмоций. — Чтобы добиться этого, мне нужен дом Струанов.

Малкольм сделал глубокий вдох и снова потряс головой. Все это не укладывалось в его сознании, хотя он и верил всему, что услышал, даже о поведении Дирка Струана. Ай-й-йа, надо же, сколько мне ещё предстоит узнать, подумал он и стал внимательно слушать продолжение рассказа. Горнт сказал, что Моргану в то время было двадцать лет, он работал у Ротвелла и жил в их бухгалтерии, служившей одновременно и жилым помещением, поэтому ему было нетрудно проникнуть в её спальню.

— Что может знать девушка в пятнадцать лет, классическая южная красавица, которую выращивали как цветок в оранжерее? Когда Ротвелл узнал обо всем, он выгнал его, разумеется, но Старик Тайлер Брок только расхохотался и тайно и без шума скупил контрольный пакет фирмы и…

Малкольм был потрясен.

— Брок контролирует компанию Ротвелла?

— Контролировал некоторое время, как раз достаточное, чтобы уволить Ротвелла и всех его директоров и назначить новых. Когда все это дошло до Джеффа Купера, у того оказалось достаточно сил и влияния, чтобы заставить Старика Брока пойти на сделку: пятьдесят на пятьдесят и чтобы держался подальше. В обмен на это Джефф будет управлять компанией и хранить сделку в секрете, особенно от Струанов. Это соглашение по-прежнему в силе.

— А Дмитрий знает?

— Нет. Как и мистер Грейфорт. Я наткнулся на детали случайно, когда был в Лондоне.

Мозг Малкольма деятельно работал. На протяжении последних лет дом Струанов вел дела с компанией Ротвелла, и ни одна сторона никогда не жаловалась, что с ней обошлись плохо или несправедливо. Потом нечто сказанное Горнтом вдруг выступило в его голове на первый план.

— Моргану известно, что вы о нем знаете?

— Я написал ему в Лондон, когда мама умерла. Он ответил, что впервые об этом слышит, и все отрицал, но пригласил меня, если я когда-нибудь буду в Лондоне, зайти повидать его. Я был у него. Он снова все отрицал. Он там был совершенно ни при чем, сказал он мне, на него свалили всю вину за безобразия какого-то другого ученика, он к этому не имел никакого отношения. Положение у меня в то время было отчаянное, поэтому он подыскал мне кое-какую работу, потом помог устроиться к Ротвеллу. — Горнт вздохнул. — Мама рассказала мне, что, когда Ротвелл вызвал Моргана к себе для прямого разговора, тот сказал, что «женится на этой шлюхе, ежели за ней дадут десять тысяч в год приданого». — Дрожь пробежала по его телу, хотя выражение лица не изменилось и голос продолжал звучать все так же ровно. — Я все мог бы простить Моргану, может быть, но это — никогда, «шлюху» — никогда. Все это описано самим Ротвеллом, он мертв, но его письмо сохранилось. Спасибо, что выслушали. — Он встал, размял ноги и направился к двери.

— Погодите, — окликнул его пораженный Малкольм, — вы не можете остановиться на этом!

— Я и не имею такого намерения, мистер Струан, но такая беседа, возможно, слово «исповедь» будет более уместно, идет на пользу душе, но очень изматывает. Кроме того, я не могу проводить здесь слишком много времени, иначе у мистера Грейфорта могут зародиться подозрения. Я договорюсь насчет пистолетов и о том, чтобы стреляться с двадцати шагов, потом вернусь.

— Ради бога, подождите минуту! Какая помощь вам нужна? Вообще, почему я должен помогать вам? Что вам от меня нужно?

— Не много, если разобраться. Вы можете убить Норберта Грейфорта, но это не так уж и важно, — произнес Горнт с улыбкой, потом снова стал серьезен. — Более важно то, что я могу сделать для вас. До конца января Броки раздавят компанию Струанов, но это вы и так знаете, по крайней мере должны бы знать. Я могу остановить их, за свою цену. Господь мне свидетель, я могу предоставить вам такую информацию, которая обернет их гений против них самих же и уничтожит торговый дом Броков навсегда.

Малкольм почувствовал, как сердце у него перевернулось. Если он стащит их компанию с этого крюка, мать пойдет для него на любые уступки. Он слишком хорошо знал её. Она даст мне все, что я пожелаю, кричал он про себя, если я захочу, чтобы она стала католичкой, она пойдет даже на это!

Во что бы это ни встало, он знал, что заплатит, и заплатит с радостью.

— Цена — помимо мести?

— Когда я вернусь.

Малкольм прождал весь день, но незнакомец не вернулся. Это его не встревожило. В тот вечер он ужинал один. Анжелика сказала, что устала, слишком много праздников и развлечений допоздна, она ляжет пораньше, это будет ей полезно.

— Поэтому, мой дорогой Малкольм, я просто перекушу слегка у себя в комнате, расчешу волосы и потом — спать, спать, спать. Сегодня вечером я люблю тебя и оставлю тебя… ты покинут.

Он не расстроился. Душа его была так полна надеждой, что он опасался, что расскажет ей обо всем, если она останется с ним, и когда Джейми заглянул к нему рано вечером, ему пришлось напрячь все силы, чтобы фантастическая новость не слетела у него с языка.

— Небесный Наш отыскал ответ? — спросил Джейми.

— Нет, Боже милостивый, нет, ещё нет. Почему ты спрашиваешь?

— Ты выглядишь таким, таким… словно тяжесть всего мира упала с твоих плеч. За последние недели ты ещё ни разу так хорошо не выглядел. Но ты получил какую-то добрую весть?

Малкольм широко ухмыльнулся.

— Может быть, я пережил кризис и теперь по-настоящему поправляюсь.

— Надеюсь, что так. Это несчастье с тобой в добавление ко всему остальному… Я просто не представляю, как это тебе удается. После всего, что произошло за эти недели, я действительно вымотался, а сегодня ещё этот Горнт — последняя соломинка. Есть в нем что-то, что пугает меня.