Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

— К-кабуча!.. — сдавленно охнул тот. — Мало мне одного урода!..

— Молчи, дура… — прорычал сквозь стиснутые зубы Руадан, выхватил из-за голенища нож и с таким видом, словно он скорее проделал бы сию операцию на своей высокородной невесте, нежели на невинном проголодавшемся человекоядном монстре, принялся рассекать стискивающие чародея плети, пока через несколько мгновений разбушевавшаяся тварь снова не повалила и не пленила его самого…

Но было уже поздно.

— Сам дурак! — в виде «спасиба» выкрикнул волшебник, вскинул вверх освободившуюся руку, и Олаф, из-под груды придавливающих его щупалец, отчаянным, но точным пасом метнул извлеченный из-под камня посох прямо ему в пятерню.

— Кабуча габата апача дрендец!!! — торжествующе проорал Агафон, и гроздь черно-фиолетовых молний расколола белесое небо и устремилась к земле.

И наступил уже торжествующему победу над вкусным обедом щупальцероту полный дрендец.

Половина склона холма, покрытая непроходимым кустарником, облюбованным ранее чудовищем для засады, тихо вздохнула, содрогнулась всей поверхностью, и так же тихо, почти беззвучно, взлетела к ошарашенным блеклым небесам перевернутым дождем из камней, земли, травы, веток и разобранной на запчасти анатомии так и оставшегося голодным щупальцерота.

Еще через несколько мгновений вся эта масса обрушилась назад, аккуратно заполнив образовавшуюся было воронку и создав второй холм рядом с полпервым.

А еще через три минуты все люди, живые, хоть и некоторыми чувствительными местами не совсем здоровые, стали высвобождаться из-под обмякшего плена лишившихся хозяина и мотивации разнокалиберных щупалец и собираться в кучку над зияющим свежеобнаженной землей обрывом.

Кириан, со слегка расфокусированным взором и более чем слегка истеричной улыбкой поставил ногу на не захваченный холмотрясенимем обрубок толщиной с бревно, провел негнущимися пальцами по спрятанной за пазухой арфе и неровным, срывающимся то на писк, то на хрип голосом продекламировал:

Морхольт и Олаф!Действуйте организованно!Бессилен волхв,Щупальцами парализованный.

Меча ударомОбрубки щупалец множь.Посох АгграндараВолхву даешь!..

— У меня бы и без них всё получилось, — недовольно зыркнул на пиита чародей и обиженно выпятил разбитую нижнюю губу. — Подумаешь, союз меча и рубила… озвученный оралом…

— Вот и подумай, — ворчливо посоветовал Ривал. — Если бы не воины, твоя магия перекочевала бы в брюхо щупальцерота вместе с тобой.

— От воина слышу… — буркнул рассчитывавший совсем на иной прием Агафоник Великий, скрестил руки на съехавшей в район пупка груди и насупился.

Впрочем, прочувствованные похвалы Сеньки и Олафа, сопровождающиеся такими же искренними похлопываниями по спине и плечам, несколько стерли кисловатый привкус феерической победы магии над дикой природой, и умиротворенный волшебник с чувством глубокого удовлетворения, как всегда в таких случаях, принялся проверять, не сломано ли у него чего и не перебито.

В отличие от щупальцерота, друзья сил на проявление чувств не жалели.

Тем временем за их спинами граф Курнан Бриггст трясущейся рукой стащил с пальца кольцо и, не глядя, протянул в направлении Конначты.

Тот, также не глядя, хватанул его с ладони недавнего противника и принялся сосредоточенно напяливать на указательный палец правой руки.

Один инцидент был исчерпан.

Но оставалось еще несколько, и чтобы вычерпать их, опасалась царевна, не достаточно было не то, что ладони, но и ведра.

Герцог Руадан подошел к обвалу позже всех, тщательно скрывая хромоту.

— Насколько я понял, ты — не та, за кого себя выдаешь, — было первыми словами усиленно растирающего сдавленное горло Морхольта в адрес снова притихшего и надувшегося волшебника.

— Наконец-то… — сипло выдохнула Сенька.

— Моя невеста — колдунья, — не обращая внимания на ремарку слева, осуждающе-сурово продолжил герцог.

— Правильно, — кивнул Олаф.

— Только наоборот, — уточнила Серафима.

— Во-первых, не твоя, а сам по себе. Во-вторых, не невеста, а жених, — слабо усмехнулся чародей, загибая дрожащие пальцы, вымазанные зеленой жижей. — А в-третьих, не колдунья, а колдун.

— Не понял?.. — блуждающий хмуро по унылым равнинам взгляд Морхольта остановился.

— То понял, то не понял… — брюзгливо проворчал Ривал, неуклюже массируя онемевшие от объятий чудища ноги онемевшими по той же причине руками. — Бестолочь уладская…

Оскорбленный Руадан хотел ответить, но слова его потонули в скорбном вопле.

— Моя дочь?.. Ты не моя дочь?.. Как это?.. А кто ты тогда?! И где Эссельте?! И что ты делаешь в ее платье?!.. Это ведь ее платье? Я лично отдал за него триста золотых!!!..

Кажется, в их увеличившемся отряде нашелся еще один человек, кровно заинтересованный в разгадке маскарада.

— Ты — не она?.. То есть, ты — это он?.. В смысле, ты — это ты?.. Но это же бесчестно! — возмущенно набычился брат королевы.

— А фальшивых Конначт людям подсовывать — не бесчестно? — пылко парировал волшебник.

— Кажется, мы друг друга стоим, — вздохнула царевна. — Ну, и кто начнет объяснения первыми?

— Вы, — угрожающе прищурился Руадан.

— Хорошо. Вы, так вы, — благосклонно согласилась Сенька, и застекленевшие на мгновение глаза первого рыцаря стали увеличиваться в размерах.

— Когда первый рыцарь Улада говорит…

— Да ладно, ладно… ладно-уладно, ваше морхольтство, — успокаивающе вскинула ладошки она. — Мы же не принципиально против, а по процедурному вопросу. У нас, похоже, история будет гораздо длиннее, поэтому начнем с самого простого. Итак?.. К чему ряженый? К чему чума? Ее же не было на самом деле, да?

Морхольт скрипнул зубами, дернул желваками, выдохнул гневно, и неохотно кивнул.

— Не было. Я придумал ее, чтобы не подпустить Эссельте близко к отцу. Который не отец. Я выбрал Бриггста, потому что он единственный, кто был под рукой в тот момент и мог заменить Конначту по размерам.

— А куда?.. — начал было Ривал, но осекся под угрюмым взглядом Морхольта.

— Он сбежал в тот день, когда Бриггст давал ужин в вашу честь, — неохотно признался брат королевы.

— А чего ты еще от меня ожидал, безмозглый громила? — торжествующе выкатил грудь король Гвента. — Естественно, я сбежал!

— Мои люди перевернули вверх дном все окрестности, но не нашли его.

— Потому что я не смог выбраться незаметно из замка и спрятался в сарае среди старых котлов! — гордо объявил король.