Врата Мертвого Дома - Стивен Эриксон

С тихим всплеском убийца упал в воду. Жемчуг смотрел вниз, пока волны не улеглись. Его уверенность в Каламе пошатнулась. Он ведь всё-таки в кольчуге. Затем Коготь пожал плечами, вытащил пару стилетов и развернулся к неподвижным фигурам на верхней палубе.

— У доброго человека работы всегда вдоволь, увы, — проговорил он и сделал шаг вперёд.

Фигура, которая выступила из тени перед ним, была огромной, угловатой и чёрной. На вытянутой голове мерцал единственный глаз, а на шее сидел всадник с лицом, которое можно было принять за насмешку над ликом его скакуна. Жемчуг отступил на шаг и улыбнулся.

— Ах, какая возможность отблагодарить тебя за помощь против семаков. Я не знал тогда, откуда ты явился, не знаю и теперь, как и зачем ты прибыл сюда, однако прошу принять мою благодарность…

— Калам, — прошептал всадник. — Он был здесь только что.

Жемчуг прищурился.

— Ах, теперь понимаю. Ты следил не за мной, верно? Нет, конечно, нет. Как глупо с моей стороны! Что ж, отвечая на твой вопрос, дитя, Калам отправился в город…

Закончить он не успел: демон рванулся вперёд. Жемчуг нырнул под взмах челюстей — только чтобы попасть под удар передней лапы. Коготь отлетел на двадцать футов и врезался в старую шлюпку. Боль — плечо выбило из сустава. Жемчуг перекатился, заставил себя сесть. Он смотрел, как демон подходит ближе.

— Похоже, я встретил себе равного, — прошептал Жемчуг. — Хорошо. — Он сунул руку за пазуху. — Попробуй вот это.

Крошечная бутылочка разбилась о палубу между ними. От осколков повалил дым, начал сгущаться.

— Кенрилл’ах, похоже, рвётся в бой, верно? — Жемчуг поднялся на ноги. — Что ж, думаю, я оставлю вас с ним наедине. Сам я до смерти хочу взглянуть на некую таверну в Малазе.

Он взмахнул рукой, открылся Путь, накрыл Когтя, а когда схлопнулся, Жемчуга уже нигде не было видно.

Апт смотрела, как обретает форму имперский демон — существо вдвое тяжелее её, могучее, звероподобное.

Ребёнок наклонился и похлопал Апт по плечу.

— Давай мы с ним быстро закончим, ладно?

Капитан очнулся под звуки взрывов и треск дерева. Он заморгал во тьме, а под ним бешено качалась «Затычка». На палубе послышались крики. Со стоном капитан заставил себя вскочить с постели, почувствовал ясность в уме, которой не знал долгие месяцы, свободу действий и мысли, которая недвусмысленно говорила ему, что влияние Жемчуга исчезло.

Он добрался до двери каюты — руки и ноги ослабели от долгой неподвижности — и вывалился в коридор.

Выбравшись на палубу, он обнаружил себя в толпе перепуганных матросов. Два жутких создания сошлись в бою прямо перед ними: больший из противников уже превратился в массу изорванной плоти, ибо не мог превзойти молниеносную скорость врага. Отчаянными взмахами огромной двулезвийной секиры он уже разбил палубу и планширь в щепки. Ещё раньше он перерубил мачту, и хотя та ещё стояла, запутавшись в такелаже, брус опасно наклонился, и под его весом накренился весь корабль.

— Капитан!

— Заставь ребят вытянуть шлюпки на корму, Палет, — оттуда их спустим.

— Есть! — Заместитель первого помощника стал выкрикивать команды, затем снова обернулся, чтобы улыбнуться капитану. — Рад, что ты снова с нами, Картер…

— Заткнись, Палет! Мы в Малазе, а я ведь утонул много лет назад, помнишь? — Он прищурился, глядя на борьбу демонов. — Этого «Затычка» не выдержит…

— Но сокровища…

— К Худу! Мы её потом поднять сможем — если только живыми останемся. Давай-ка теперь поможем парням со шлюпками — мы воду набираем и быстро идём на дно.

— Храни нас Беру! В море же полно акул!

В пятидесяти ярдах от них капитан быстроходного торговца стоял рядом со своим первым помощником и пытался разглядеть, что же происходит впереди.

— Табань вёсла, — сказал капитан.

— Есть.

— Корабль идёт на дно. Собери людей, спускай спасательные шлюпки…

По палубе позади застучали конские копыта. Оба развернулись. Первый помощник вышел вперёд.

— Эй! Ты что вытворяешь, клянусь Маэлем? Как ты вообще этого треклятого коня вытащила на палубу?

Женщина подтянула подпругу, затем взлетела в седло.

— Прости, — сказала. — Но я не могу ждать.

Матросы и морпехи бросились врассыпную, когда она пустила коня вскачь. Жеребец подлетел к планширю и прыгнул во тьму. В следующий миг послышался громкий всплеск.

Первый помощник с отвисшей челюстью посмотрел на капитана.

— Вызывай корабельного мага и выведи ему козу, — рявкнул капитан.

— Что?

— Если кто такой отчаянный или глупый, чтобы сотворить то, что она только что сотворила, мы должны помочь, чем только можем. Прикажи корабельному магу разогнать акул и всё остальное, что там её может поджидать. И живо!

Глава двадцать первая

Всякий трон — мишень для стрел.

Под гигантским шпилем Вихря поднялось облако пыли поменьше — огромная армия сворачивала лагерь. Своенравный ветер разносил охряные тучи прочь из оазиса, и они оседали тут и там среди старых развалин. Воздух повсюду золотился, словно пустыня наконец открыла свои воспоминания о богатстве и славе, чтобы только показать, какими они были на самом деле.

Ша’ик стояла на плоской крыше деревянной смотровой башни рядом с дворцовым плацем. Она практически не замечала суеты и беготни внизу, вглядываясь в золотое марево на юге. Девочка, которую она удочерила, сидела рядом и смотрела на мать проницательным, пристальным взглядом.

Приставная лестница заскрипела — Ша’ик не сразу поняла, что кто-то поднимается на башню, обернулась и увидела, как из люка появляются голова и плечи Геборика. Бывший жрец выбрался на платформу и положил невидимую руку на голову девочке, прежде чем обернуться к Ша’ик.

— Глаз да глаз нужен за Л’ориком, — заявил Геборик. — Остальные двое только воображают, что очень хитры и скрытны.

— Л’орик, — пробормотала она, снова глядя на юг. — Что ты в нём чувствуешь?

— Твоё знание превосходит моё, девочка…

— И тем не менее.

— Мне кажется, он чует сделку.

— Сделку?

Геборик подошёл к ней и опёрся татуированными запястьями о тонкие деревянные перила.

— Которую с тобой заключила богиня. Ту, что подтверждает: перерождение на самом деле не свершилось…

— Не свершилось, Геборик?

— Да. У ребёнка нет выбора, рождаться или нет, ребёнок вообще не имеет своего слова. У тебя было и то и другое. Ша’ик не переродилась, она пересотворилась. Л’орик вполне может это унюхать, решить, что это дырка в твоей броне.