Дорога без возврата - Татьяна Николаевна Зубачева

наскоро обтёрся мокрым полотенцем, взял из кухни домашний халатик Жени и вернулся в спальню. Женя спала. Он не так слышал, как ощущал её спокойное сонное дыхание. Эркин положил халатик на его обычное место и мягко, чтобы не потревожить Женю, скользнул под одеяло. И… и рука Жени сразу обвила его шею, и он услышал её шёпот:

– Спи, Эркин, спи, милый.

– Я разбудил тебя?

– Не-а, – Женя тихо засмеялась. – Я сплю. И ты спи.

– Сплю, – согласился Эркин, ложась так, чтобы Жене было удобно его обнимать.

Они почти всегда засыпали вот так, обнявшись.

Разбудила их, разумеется, Алиса.

– Мам! Эрик! Утро уже! – возмущалась она под дверью.

– Началось, – вздохнула Женя, погладила Эркина по плечу, высвобождаясь из его объятий, и громко: – Алиска, не шуми! – вскочила на ноги и, накидывая халатик, уже тише: – А ты поспи ещё, Эркин.

– Мг-м, – сонно ответил он, поворачиваясь на живот и обхватывая подушку.

Сейчас Женя откроет дверь, Алиска влетит в спальню и с ходу запрыгнет на кровать, так он хотя бы своим телом прикроется. На всякий случай. Повторялось это каждый выходной и понемногу становилось обычным ритуалом. Алиса под одеяло уже не лезла, удовлетворяясь несколькими кувырками, ушибаясь как всегда об Эркина и жалуясь, какой он твёрдый. Затем Женя уведёт её умываться, а он встанет, оденется… По выходным убирал постель и наводил порядок в спальне он. А потом, пока Женя убирает Алискину комнату и готовит «воскресный» завтрак он в большой комнате потянется.

И сегодня так, в общем-то, и было. Женя дала Алисе немного попрыгать и покувыркаться на их кровати и увела на утренний ритуал умывания и переодевания. И Эркин спокойно откинул одеяло и встал. Потянулся, вытянув руки над головой, с уже привычной бездумностью достал и надел чистые трусы и занялся спальней. Отдёрнул шторы – за окном было уже светло, и он выключил свет, перестелил, встряхивая простыню и одеяло, постель, взбил и уложил подушки, накрыл кровать ковром, расправив все складки и заломы. Оглядел спальню. Ну вот… только его новый домашний костюм лежит на пуфе. Ну и пусть лежит. Вот потянется, тогда и оденется.

Эркин распахнул пошире форточку, чтобы спальня проветрилась и пошёл в большую комнату.

Он уже разогрел мышцы и начал «большой комплекс», когда за его спиной прозвенел голосок Алисы.

– Ой, Эрик, а ты чего это делаешь? Я тоже хочу.

Эркин остановился и беспомощно оглянулся на Алису. Он совсем не знал, что ей ответить. Но Женя уже была рядом и, сразу всё поняв, пришла ему на помощь.

– Это гимнастика.

– Я тоже хочу! – Алиса решительно потянула с себя платье.

– Эркин, покажи ей что попроще, – сказала Женя и улыбнулась. – Я сейчас газ выключу и тоже приду.

Эркин нерешительно кивнул, разглядывая Алису, стоящую перед ним в трусиках и маечке. Что попроще… ну… ну, может, из того, что ещё с питомника помнит… И опять Женя помогла ему.

Она вбежала в комнату тоже только в трусиках и маечке.

– Ага, вот и я! Ну, Эркин, давай.

К изумлению Эркина, Женя знала несколько упражнений. Простых, с них в питомнике начинали, это ещё до сортировки на мальчиков и девочек и тогда они были все вместе. Да, это Алисе можно.

Словом, было много шума и смеха. А потом он стоял, раскинув руки, а Алиса лазила по нему. Женя сказала, что как обезьяна по дереву. Наконец Женя увела Алису, а Эркин закончил комплекс и пошёл в спальню одеваться. И заново рассмотрел новый костюм. Да, очень удобно и… он поглядел на себя в зеркало… и красиво. А почему Женя и себе такой не купила? О, он и спрашивать не будет, а купит. Или халат. А то у Жени ничего нового для дома нет.

На кухне упоительно пахнет горячей яичницей с картошкой, и Алиса, сидя на своём месте, крутит ложку, пуская солнечных зайчиков по стенам и потолку. А на фиалке ещё два бутона распустилось! Поахали, повосхищались и, наконец, сели завтракать.

– Эрик, а завтра… ги-м-нас-ти-ку, – выговорила по слогам Алиса, – будем делать?

– А тебе понравилось? – засмеялась Женя, подкладывая Эркину ещё яичницы.

– Ага-а, – Алиса с хитрой улыбкой перетянула к себе маленький «хрусткий» огурчик.

– Будем, – кивнул Эркин.

От этих упражнений ни Алисе, ни Жене вреда не будет, он рядом и всегда подстрахует, а раз им нравится, то и проблем нет.

После завтрака убирали квартиру, готовили обед и… мало ли дел дома. Эркин иногда даже удивлялся: ни дров, ни возни с водой и выгребной ямой здесь нет, а домашних дел меньше не стало. Сегодня Женя решила, что ковёр из их спальни и коврик у кровати Алисы стоит выколотить на улице. Алиса сразу заявила, что пойдёт с Эриком. Выбивалка, правда, одна, но она всё равно поможет.

Женя одела её, проверила, не собирается ли Эркин отправиться на улицу в своей страшной куртке, а то с него станется, и, когда они ушли, вернулась к плите. Ну вот, пока они выбьют ковры и поиграют в снежки, она всё успеет. Салат, суп, котлеты с жареной картошкой, компот. Полный хороший обед. Смешно, но, когда девочки в машбюро начинали жаловаться, что быт их заедает, что готовка, стирка с уборкой и прочая домашняя возня обрыдли уже до невозможности, ей действительно смешно. Нет, вслух она поддакивала, сочувствовала, но на самом деле… да ей в радость и готовить, и стирать, и по дому возиться. Баловать своих вкусной стряпнёй, чтобы Эркину было дома уютно и приятно. После алабамских развалюх, после вечного страха и нищеты… нет, лучше и быть не может, Эркин прав. И ей совсем не в тягость ухаживать за ним, за его вещами. Господи, если только на секунду подумать, что его нет, что он погиб… нет, она и думать о таком не хочет!

Женя так сердито шлёпнула на сковородку очередную котлету, словно та была в чём-то виновата. Ну вот, будут с корочкой, такой, как любят Алиса с Эркином, да и она сама. А после обеда, пока Алиса спит, она всё приготовит, в чём они пойдут… Но пора бы им уже прийти, сколько можно два ковра чистить? Хотя… погода сегодня хорошая, пусть гуляют. Хорошо, что Эркин уже забыл свои нелепые страхи и охотно возится с Алисой. И гимнастика… Конечно, Алисе это только на пользу. Давным-давно, в колледже, Женя прослушала обязательный курс «Будущих матерей – хранительниц расы». Алиски тогда и в проекте не было. Ну, всю эту чепуху про расу, расовую гордость, божественную милость