Некромант - Андрей Петерсон

– Не слушай ты его, — махнула рукой Осси. — И не отвлекайся, а то так никогда не дорасскажешь.

– Ладно. Не буду, — кивнул Эйрих. — Так вот… Мы ужинали, и как раз тогда прибежал брат Хесса. Ворвался в залу такой весь — лицо белое, губы дрожат, ряса порвана и аж заикается… «Там, — говорит. — Внизу. В покойном зале…» Ну, это где святые у нас схоронены были, — пояснил Эйрих.

– Я знаю.

– Так вот, говорит: там внизу мертвецы пробуждаются. Один уже повылез, и к нему, а он сразу — к нам, а они — в дверь ломиться. Видно уже несколько их повылазило… — Эйрих вздохнул.

– Да ты не волнуйся, — попыталась успокоить его Осси. — Это все уже… Прошло.

– Ну, да… Прошло… В общем, мы потом разобрались — первым-то Святой Жармет восстал, а за ним другие уже, почти сразу. А как они полезли все, так мы их попытались сначала там сдержать, а потом уже, — когда они дверь сломали, — так и отошли. А когда отходили, наставник лестницу обрушил…

– Да, это я видела, — кивнула Осси. — Хорошо обрушил. Ни щелочки не оставил… Только как же они оттуда выбрались?

– Так через погребную — там второй ход был, а его мы прикрыть не успели. А когда сунулись, так они уж тут — во дворе…

– И много их было?

– Да уж хватало… Монастырь-то, считай, уж лет пятьсот стоит. А там не только к святым причисленные лежали. Для них-то отдельный зал заведен, а в общей-то зале, так их, наверное, больше сотни было…

– Ничего себе! — Проскрипел хилависта. И не понятно было — восхищен ли он стойкостью братьев, сумевших такую прорву умертвий удержать и извести, или же наоборот — поражен их глупостью и недальновидностью.

– Да, — брат Эйрих истолковал реплику по-своему и, естественно, в свою пользу. — Тяжело пришлось, и если б вы не поспели… — он глянул на девушку, а ее от этого опять в краску бросило. — То и мне бы там лежать, — монах вздохнул.

– Ну, так, а с чего все началось-то? — Спросила Осси.

– Да, — поддержал ее хилависта. — Чего они повылезали вдруг? Лежали себе и лежали и вдруг, на тебе, — вылезли. Так не бывает…

– Не бывает, — согласился монах. — Да только кто его знает, чего там произошло… Вроде, как сначала все нормально было. До самого прихода Странника… А Странник — что? Пришел да ушел…

– Кто? — Переспросила Осси, не поверив своим ушам. — Кто пришел-ушел?

– Странник, — повторил Эйрих. — Я вот думаю: может это после него так…

– А когда он ушел? — С дрожью в голосе спросила леди Кай.

– Куда он ушел? — Почти одновременно с ней выкрикнул хилависта.

В общем, «когда-куда» получилось…

Эйрих, не ожидавший, что слова его вызовут столь бурную реакцию даже остановился.

– Ушел он как раз в тот день, когда все это началось. Утром. А куда… — он пожал плечами. — Откуда ж мне знать…

Осси смотрела на хилависту, а тот на нее. Причем рты у них обоих были одинаково открыты и со стороны это, наверное, смотрелось очень глупо. Глупо они себя и ощущали. Причем, оба. И в этом, безо всякого сомнения, было полное единение их противоположностей.

– Странник значит? Утром? Рассказывай! — Потребовала Осси. — Все и подробно.

И Эйрих начал рассказывать, хотя рассказывать-то особо нечего было.

С его слов выходило, что пришел Странник ночью. Просто вынырнул из плотной пелены дождя, постучал в ворота и попросился переночевать. На утро долго о чем-то шептался с настоятелем, потом прошелся по залу, пристально вглядываясь в лица монахов. Смотрел, будто насквозь буравил своими серыми глазами, да так, что нехорошо делалось. И все это молча. Ни звука не проронил. Эйриху, правда, улыбнулся и, вроде как, даже собрался что-то сказать, но потом передумал. Ухмыльнулся только, будто увидел что-то забавное, а потом ушел. Слегка припадая на правую ногу и опираясь на посох.

– Нда… — глубокомысленно изрек Ташур после того, как брат Эйрих замолчал, и в воздухе на какое-то время повисла тяжелая, никем не нарушаемая пауза. — Дела… Что-то я ничего не понимаю… А ты?

«А я понимаю, — подала голос Хода. — Кажется…»

– Да я и сама, по-моему, уже понимаю… — Осси на мгновение задумалась, а потом обратилась к монаху: — Скажи, брат Эйрих, а ты знаешь кто такой Норвик II Бросс?

Эйрих пожал плечами:

– Ну, Ташур так назвался, но вообще-то это больше на королевское имя похоже — раз он ни какой-нибудь там, а второй.

– Похоже или знаешь? — Не успокаивалась Осси.

– Не знаю, — признался Эйрих. — А что?

– Ну? — Осси повернулась к Ташуру. — Теперь тебе понятно?

– Ничего мне не понятно! — Рявкнул хилависта. — И чем дальше, — тем мне непонятнее! И, вообще, причем тут Его Величество?

– Величество? — Удивился Эйрих. — Какое величество?

– Потом объясню, — отмахнулась Осси и снова обратилась к Ташуру: — Ты слышал, что говорят будто Ступени во времени затерялись?

– Слышал-то — слышал. Только не понимаю, как это… Как они могут затеряться, когда вот они тут, и мы по ним ходим.

– Ходим, — согласилась Осси. — Только не сейчас.

– Что значит не сейчас? А когда? Это не они затерялись, это ты уже разум свой совсем потеряла! Ты послушай только, что ты несешь!

Истеричные выкрики хилависты на девушку особого впечатления не произвели. Привыкла уже. А потому продолжала Осси втолковывать своему напарнику открывшуюся ей истину спокойно, и не повышая голоса. Как убогому.

– Время тут течет по-другому, понимаешь? Вообще почти не течет. Острова эти, в воздухе плавающие, так и остались в том времени, когда Странник по ним шлялся. Оттого их и с земли не видно, что вроде как и нет их в сегодняшнем нашем дне. Оттого и про Норвика нашего тут не знают и слыхать — не слыхивали. И оттого, наконец, со дня пришествия Странника прошло тут всего… Сколько прошло? — Осси повернулась к Эйриху. — Когда он в монастырь к вам взошел?

– Три дня, — растерянно ответил монах. — Три дня назад. А на следующий день ушел…

– Вот, три дня всего прошло! Теперь ты понимаешь? Мы не за посохом с тобой идем! Мы за самим Странником по пятам!..

– Эвон как… — протянул хилависта. — Тогда понятно… А я и смотрю…

На что он смотрит и что при этом видит, он не договорил, а вместо этого, полностью оправившись от этого невероятного известия, накинулся на Осси:

– А что раньше молчала?! Сказать не могла?! Все для себя берегла и дурака из меня строила! А я этого не люблю. Этого никто не любит, а я больше всех не люблю… — в общем полностью он в себя пришел, смирился с этой новой для него мыслью и обрел былую форму. А это значит, что отряд Оссин вновь пребывал в состоянии полного душевного равновесия и ничто больше ничьи умы не смущало, а потому двинулись дальше.