Не римская Испания. Арбалетчики князя Всеслава. Арбалетчики в Карфагене. Арбалетчики в Вест-Индии - Мягкова

Тело, впёрнутое в воду,

Выпирает на свободу

С силой выпертой воды

Телом, впёрнутым туды!

– Гы-гы-гы-гы-гы! – прикололись наши.

Естественно, при переводе для Велтура на турдетанский оно получилось не так складно, но он убедился, что закон сформулирован по смыслу верно, а значит – он и есть, тот самый архимедовский.

– А на вашем языке он, значит, в стихах? Это у вас хорошо придумали – так и в самом деле можно научить почти любого. У наших предков тартессиев вообще все законы государства в стихах писались, чтобы их легче запоминать было.

– Ну, мы ж тоже не пальцем деланные.

– А что ты за строительство вокруг виллы затеял?

– Да вот, забор обветшал, надо бы слегка подновить.

– Забор, значит, подновить? Слегка? – Велтур, конечно, ещё подъезжая к вилле, успел разглядеть и ров, и вал, и начавшие уже возводиться стены. – Ты думаешь, ливийцы могут взбунтоваться?

– Ну, и эти тоже. Особенно если нумидийцы нагрянут.

– Не осмелятся! Пока у нас есть армия Ганнибала…

– Вот именно – пока есть…

– Ты думаешь…

– Рим!

Больше Велтуру ничего разжёвывать не понадобилось. С мозгами, эрудицией и природной соображалкой у парня полный порядок. Призадумался, прикинул хрен к носу, въехал и озадачился:

– Когда?

– Бог или прорицатель я тебе тут, что ли? Может – через полгода, может – через год, может – через несколько лет, – на самом деле я и без всякой конспирации знал только о самом факте предстоящих вскоре нумидийских набегов на владения Карфагена, но ни малейшего понятия не имел о конкретных датах и местах. – Но вряд ли намного больше. Рим воспользуется первым же поводом для расправы с Ганнибалом, а без него долго ли просуществует его армия?

– И ты спешишь, чтобы успеть наверняка?

– Естественно! Тем, кто не успеет, не позавидуешь…

– Ну, если сюда придёт войско самого Масиниссы, то боюсь, что и твои стены не очень-то помогут тебе.

– Да, в этом случае надо будет сразу же бежать в Карфаген. Но я надеюсь на то, что сам Масинисса не позарится именно на эти земли – южнее и юго-восточнее есть земли побогаче. Я опасаюсь самостоятельных банд нумидийских родов. Помнишь, что недавно творилось в Испании?

– Ясно. Да, от таких банд можно уже отбиться и отсидеться за твоим «забором». Надо бы и мне поговорить с отцом…

– Обязательно поговори. Его вилла побогаче, и уж на неё разбойники позарятся скорее, чем на мою.

Поболтали, как водится, о политике, о жизни, о хозяйственных делах. Кое-как, сам то и дело консультируясь с Наташкой, растолковал Велтуру суть этой своей задумки с шелководческой фермой, строительство которой он заметил во дворе. Она ведь абсолютно незамысловата, если разобраться. Дикие гусеницы шелкопряда ползают по дубам и жрут листья везде, где им только заблагорассудится. Тех, что на виду, лихо склёвывают птицы, и остаются только те, которые забираются в места малозаметные и труднодоступные, где и коконы свои вьют. Ну и вот как их прикажете там разыскивать и собирать в приемлемые сроки? Ведь для нормального производства этих коконов нужны не десятки и не сотни, а многие тысячи. Ну и стоит ли удивляться тому, что у косских шелкоткачей постоянный сырьевой голод? Меня же такая ситуёвина не устраивала категорически, а организовывать скупку коконов по всей стране – и громоздко, и само «ноу-хау» слишком быстро утечёт и распространится среди потенциальных конкурентов. Оно мне сильно надо, спрашивается? Поэтому реальной альтернативы разведению дубового шелкопряда в неволе я не видел, и загородная вилла – как раз наиболее подходящее для этого место. Тут и гусеницы собраны в одном месте, и от склёвывания птицами защищены, и кормом обеспечены до отвала, и коконы свои вьют кучно, а не ныкают по щелям, что облегчает и ускоряет их сбор.

В отличие от тутового шелкопряда, кокон дубового толком не разматывается, и его один хрен придётся расчёсывать и прясть. Так что замаривать куколок в коконах, как это делается с тутовым шелкопрядом, нет ни малейшего смысла – ну, разве только делать это в дефектных коконах, дабы не допускать размножения неполноценной породы, и от собранных Мунни и её помощницами нескольких десятков гусениц можно достаточно скоро получить весьма многочисленное поголовье. Мы ведь в субтропиках, а предгорья Атласа и летом не слишком засушливы, то есть сезонность выражена не так ярко, как в Европе и во внутренних районах Сахары. В результате местному шелкопряду никакая религия не запрещает размножаться хоть круглогодично, давая в год столько поколений, сколько успеет. Со слов Наташки картина с ним получалась вот какой. Вылупившиеся из коконов взрослые бабочки могут спариваться в первый же день, а на второй уже их самки откладывают яйца – в среднем около двух сотен каждая. Примерно через десять дней из яиц вылупляются гусеницы. При обильном питании их рост и развитие через несколько линек происходит в тёплых странах при наилучших условиях примерно за тридцать дней. Затем до пяти суток идёт завивка кокона и окукливание примерно в течение трёх дней. И ещё примерно десять дней уходит на превращение куколки во взрослую бабочку до её выхода из кокона. Таким образом, полный цикл смены поколений у шелкопряда в самых оптимальных условиях составляет дней шестьдесят или два полных месяца. Получается, что теоретически – до шести поколений в год. Учитывая, что и сам биологический вид не тот – данные Наташки относились к китайскому дубовому шелкопряду, а не к местному североафриканскому, и с оптимальными условиями у нас неизбежны ошибки, где-то на четыре поколения, наверное, рассчитывать можно. Здесь, в тёплых субтропиках – можно.

У нас ведь, на горячо любимой родине, прежнее лесное шелководство отчего было похерено? Из-за зимы нашей проклятущей, ограничивающей разведение дубового шелкопряда двумя поколениями в год – в два или даже в три раза проигрыш такому же конкуренту из тех тёплых тропических стран, что в условиях глобализации для любого производства губительно. Грёбаный российский «налог на климат», млять! Но тут не Россия, тут – субтропический Тунис, ещё лесистый и не обезвоженный, а глобализации как таковой практически нет. Индийский «дикий» шёлк очень дорог из-за спекулятивных наценок египетских Птолемеев, а косский – из-за перманентного дефицита сырья. В таких условиях, да не урвать хорошей прибыли – это ж ещё суметь надо! Вот, собственно, и весь мой нехитрый «бизнес-план».

В последующие дни мои работнички уже закончили по всему периметру ров с валом, а местами – и выложили из саманных кирпичей будущую стену. С известью для связующего раствора