Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

узнаём, в частности, о том, как экскалибурское уголовное подполье всемерно поддерживало подполье реставрационное. Ибо ревмаги до того обнаглели, что присвоили себе даже право обчищать народ. Право, которое нормальные воры считали своим эксклюзивом, традиционным при нормальной экономике, основанной на частной собственности. И потому «при королях» поддерживали порядок, уважали неписаные законы, не допуская беспредела. Теперь народ грабили революционные комиссары, не придерживаясь никаких правил и не зная меры.

Ещё мы узнаём, что принцу предлагали перекраситься из золотого в красное, отречься и войти в РМС, но он отказался, ясный пень. Цесаревич ничего не имеет против магии как таковой, и даже против волеизъявлений народа ничего не имеет против, сказал Джонни-младший, «даже выраженных в радикальной форме, вплоть до свержения действующего правительства. Я признаЮ, что выигравшие имеют право устанавливать новый порядок, первым делом казнив олицетворение старого. Политика – грязная игра, так было, есть и будет. Кто выиграл, тот и прав. Но к этому конкретному новому порядку у меня лично – немалый счёт претензий. Каковые я и предъявлю ревмагическим властям предержащим при первом удобном случае…»

И ещё мы узнаём, ЧЕМ королевский род прогневил волшебные СветЫ. «Да-а уж!», – переглядываюсь я с Биг Боссом. «Что да то да!», – отвечает его взгляд. Любовь во всех мирах Любовь. Обоюдное центростремительное движение существ в объятия друг дружки – не укладывается ни в какие социальные рамки, не желает считаться ни с какими канонами.

Экскалибурцы узнаЮт от нас, вкратце, о перипетиях розыскного запредельного рейда в никуда. Узнают о реставрационных «раскладах» (мы передаём Джону-младшему привет от дяди, за который он нас искренне благодарит; при этом – намеренно умалчиваем о житии-бытии кузенов; впрочем, он и не интересуется их здравием). О положении на

фронтах – свежие новости, то, чего не знал Жжихло. О скорой победе реставраторов…

– Деньги и власть, – шептал Девятнадцатый Стюарт, – за это разумные убивают друг друга. Больше не за что… Экс ныне раздирают на части две группировки, не желающие делиться… хищники. Я ненавижу деньги и власть. Всеми фибрами.

– Какой ты умный, твоё высочество! – восхитился капитан. – И не скажешь, что аристократ в бог знает каком поколении!

– Кого тюрма уму-разуму учит, у кого забирает и тот, что был, – комментирую, вспомнив фальшивого, пещерного Джонни.

– Вашши СВЕТлости, блишжже к телу, – хрипит Жжихло, – мы мочим муссоров или как?

– Крови постараемся избегАть, – убеждённо говорит пацифист с воинственным именем Бранко.

– А ежели?.. – вопрошает профессиональный вор, и недосказанность повисает в воздухе – чьим-то приговором.

– Лично я уйду отсюда по трупам, – спокойно информирует принц, – ежели что.

Сквозь растительность видна бледная, как саван, кожа. Глаза, позабывшие солнечный свет – голубые искристые льдинки в мертвенном свете люминофорной панели. Я невольно ёжусь от суеверного восхищения. Ну прямо вылитый дядька его, Джимми. Настоящий Стюарт! Этот – уйдёт. Этого вусмерть достала незавидная участь, уготованная ему враждующими кланами. Меня бы на его месте – аналогично. Козэл-видбувайло, хорошенькая роль принцу досталась! Где-то ТАМ играют, а он – сиди тут, изнывай от чёрной тоски, майся в темнице… Что гнусней всего на свете – лишённый возможности предъявить счёт!

– Ежели что, оно конечно, знамо дело, ох-хо, – вздыхает Биг Босс.

– Ну что ж, займёмся ниндзялогией, – киваю и я. – Мне, братцы, сон снился, да не простой сон, а сон в ногу. Бывают в руку, а этот – в ногу. Вот только бы импульсный слоган какой-никакой надыбать, или нищак, хоть завалящий…

– Нищак это что есть? – жадно любопытствует профессиональный бандюга Жжихло.

– Это есть на моём родном наречии зовётся любой лучемёт, относящийся к классу эндеров, – отвечаю. – Производное слова «зныщуваты», то есть «окончательно уничтожать».

– Чёткая погремуха, мне по нутру, – лыбится наш новый кореш уголовник под неодобрительное покачивание головы моего капитана-пацифиста.

– Из спецкамеры выберемся, будет вам эндер, друг мой, – обещает принц, ещё один наш новый кореш.

И мы принимаемся изобретать очередной план, осуществление которого позволит, в частности, моим пальцам обхватить рукоять нищака. Мы всего лишь час как покорешились с экскалибурцами, человеком и роальдом, а уже понимаем друг друга с полуслова!

Вот что значит настоящая мужская солидарность. Плюс «товарищество по несчастью». Бутылку, которую опытный зэк Жжихло ухитрился протащить даже в спецкамеру, мы уже коллективно прикончили. Пару глотков не пожалев на дезинфекцию, ясный пень, моей пострадавшей от ударных репрессий макушки. Бутылка на четверых – это, конечно, несерьёэно, но если четверо закорешившихся мужиков ещё и оросят новорожденную дружбу выпивкой доброй, то это – судьба.

– Милорд Йонссон – наш Клинок, – серьёзно говорит Принц. Застенки революции, похоже, напрочь отбили у него чувство юмора – как почки. – Сэр Убойко и сэр Щщайзз – половины Гарды, а я сойду за Рукоять.

– Земеля, – растроганно говорит бывший подданный Джона Карла-старшего, казнённого папы нашего сотоварища по камере Джона Карла-джуниора, – слышь, кабы короля избирали, понял, я б за тебя мазу тянул. Веришь, да?!

– Верю. Но король, милый друг, это не должность. Это состояние души. Я так думаю. – Отвечает на полном серьёзе Наследник Престола, всеми фибрами души ненавидящий власть и деньги.

По-моему, о таком короле любое королевство может только мечтать.

Лично Я бы за него тоже «мазу потянул», ясный пень.

…Тон, коим особа королевской крови изрекает требование, убийственно-ледяной.

– Требую немедленного прибытия старшего смены.

Браво, Джо! Только таким тоном и положено истинным Принцам разговаривать со всякими там смердами и плебеями.

– Ха! Будет комиссар сюда таскаться! – ухмыляется на экране морда сержанта-вертухая, призванного настойчивыми воплями Жжихло. Стражник, маячащий за спиной сержанта, вторит противным фальцетом: – Хи-хи-хи!

– Будет, – Джонни уверенно кивает, – прибежит как угорелый. Поди скажи ему, что через… – принц на мгновение замолкает, словно прикидывая окончательный срок, и продолжает: – …три стандартные минуты семнадцать секунд заключённые Специальной Камеры номер Четыре уйдут в побег. У тебя в аккурат, пёс, осталось времени позвать главаря, а у него – прибежать. И поторопитесь, а то не успеете.

– У спецузника мозги-и расжижились… – протягивает сержант, беззлобно, удивлённо как-то даже. По-ихнему это означает, что «крыша съехала».

– Время пошлО, – отрубает принц и отходит от люка, с виду просто металлопластового, но «способного пережить взрыв сверхновой», по словам Джо. Да-а, угораздило нас запроториться в тюрягу, всем тюрягам тюрягу!

А с виду не скажешь. Стены красно-кирпичные, грязные, пол серо-цементный, голый и холодный, нары двухэтажные типовые, постельное бельё самое простецкое, стол к полу принайтовлен, табуретки без спинок, экран спецкоммуникатора у люка, панели освещения на потолке, «толчок» с умывальником за полупрозрачной ширмочкой в углу, автономный игровой компут в противоположном. Запах типично тюремный, отвратный. Всё.

Я бы в такой дыре, даже будь