Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

Думаю, из Тани вышел бы отличный преподаватель йоги. Она очень хорошо объясняла, что и как нужно делать, на какие группы мышц действует та или иная поза, подбадривала тех, у кого не получалось, хвалила тех, у кого получалось. И голос ее очень подходил для такого дела: размеренный и мелодичный.

Через какое-то время к занимающимся начали подключаться и другие. Моя Майя, к примеру: «Чтобы размять старческие кости!» И бывали моменты, когда йогой одновременно занимались человек пятнадцать. Кто на «пятачке», кто на своих спальных местах. Даже Анопочкина решила попробовать. Но правда почти тут же бросила – это оказалось слишком скучным для нее.

Несколько раз наших йогинь «застукивали» дежура. Видят в глазки людей на полу со скрученными ногами и руками. Открывают корму, любопытствуют:

– Чем это вы занимаетесь?

– Йогой.

– О-о-о! Надо же… – улыбаются.

…А вскоре после этого Ракият подзывают к корме. Кто-то ей что-то сообщает, и Ракият делает объявление:

– Девочки! Послезавтра в СИЗО будет проводиться большое показательное занятие по йоге. На улице. Приедет пресса. Могут принять участие все желающие. Нам тоже предлагают записаться. Нужно только выйти в черной футболке и в черных трениках или лосинах.

Конечно же, туда записались почти все наши постоянные йогини с Таней во главе! Интересно же! Хоть какое-то, но разнообразие в тюремной рутине! В назначенный день они были наготове уже с самого утра. Ведь из камеры могут вывести в любой момент! Даже не позавтракали, чтобы ничего не мешало упражнениям. Во всем черном, как и полагается. Накрасились, причесались – как же, ведь будет телевидение! Сидят, ждут.

И вот проходит час, другой, третий. Вот уже полдень… Залинка психанула: «Никто за нами не придет! Не будет никакого занятия! А если придут – я никуда не пойду!.. И вообще – я есть хочу!» Переоделась и пошла на кухню.

А в два часа с улицы раздался голос, усиленный динамиками. Все тут же прильнули к окнам. А там удивительное зрелище! По всей сизошной площади, перед шлюзовыми воротами, там, где обычно разворачиваются автозаки, расстелили штук двести спортивных матов – синих, белых – и где столько взяли?! На матах рассаживаются люди – кто они – нам издалека не очень видно, но вроде бы все в черном. Отдельно, у шлюзовых ворот, лицом к матам сидит человек в белом. Видимо, преподаватель йоги. Он-то и отдает указания в микрофон: какие позы принимать и какие упражнения делать. Между матами бегают люди с камерами. Корреспонденты. Снимают.

Ого! Действительно настоящее занятие йогой. С прессой! Но наших девчонок на этот праздник жизни, увы, не пригласили! И им было обидно до слез! Залинка даже не вышла из кухни, хотя все ее звали к окну – мол, иди, посмотри!

Позже женщины из других камер, которых «пригласили» на это занятие, рассказывали, что туда вызвали всех легкостатейников, хозников и самих сотрудников – те были в черных футболках и камуфляжных штанах. «Их в СИЗО, оказывается, так много! Человек сорок, не меньше!» Иными словами, и заключенные, и охранники занимались на этом показательном занятии в каких-то сантиметрах друг от друга. Были на равных. Среди них выгибался и принимал позы даже сам новый начальник СИЗО! Который оказался молодым и весьма спортивным. Это был тот еще сюрреализм! И да, приехали различные телеканалы, снимали все это на камеры. И даже с высоты, при помощи дронов, для пущей красивости.

Удивительно… Мы немного порассуждали: «Зачем все это было устроено? С какой целью? И что будет дальше? Что, на “шестерке” введут занятия йогой?..» Но особо ломать над этим голову не стали. Какие бы игрища ни затевал новый начальник, нас, тяжелостатейников, они ни за что бы не коснулись. В тюрьме мы являлись кастой отверженных. И в тот день это проявилось наиболее очевидно.

– Только зачем они нас пригласили? Почему сказали записываться? Если тяжелостатейников выводить нельзя? – все возмущалась Залинка.

– Залин, успокойся! Видимо, дежура, как обычно, все напутали. Ты же знаешь наших дежуров… Знаешь, какие они «умники-разумники».

– Знаю!

– Да и хорошо, что не вывели. Чем меньше к нам лезут, тем нам проще!

На этом все и успокоились. Тюрьма продолжила жить своей жизнью, а мы – своей.

Чуть не убили…

Вернее, я – своей. Ведь наступала развязка моей истории.

…Был конец лета 2018 года. И я уже несколько дней чувствовала себя какой-то вялой. Возможно, температурила. И вот просыпаюсь совсем горячая, лицо отекшее, глаза еле открываются. Губы, кожа вокруг носа – тоже вздулись и покраснели. Щеки и вовсе стали пунцовыми. Майя как увидела меня, сразу постановила: «Ну все, у тебя приступ аллергии начинается… Погоди, я сейчас Ракият позову».

Я и так поняла, что да. Начинается аллергический приступ. Так же как весной, только хуже. Я чувствовала, что дышать мне становится все труднее и труднее.

Подошла Ракият. Только увидела меня – говорит:

– Ого, ну и вид у тебя, Вебер!.. Ты тогда не вставай на проверку. Лежи. Врача вызовем сюда!

– Ладно.

На проверку я не встала. Лежу на своей «пальме». Не знаю, что там было на «продоле», но вместе с дежурами, обстукивающими камеру, вошла Ракият с врачихой. Галей-Валей. Видимо, она сегодня делала обход с проверкой. Подошла ко мне, посмотрела на лицо:

– Аллергия?

– Да… – говорит Ракият. – У нее уже было такое. Надо укол сделать.

Галя-Валя потрогала мою руку:

– Горячая. Ладно. Прямо после проверки пойдем в мой кабинет. Ты ей поможешь дойти?..

– Хорошо, – говорит Ракият.

И вот сразу же после проверки Ракият помогает мне спуститься с моего верхнего яруса, и мы выходим на «продол». Там нас ждет Галя-Валя. Медленно идем по коридорам. Я держусь за Ракият, а Галя-Валя идет впереди. Ее кабинет – это тот самый, где делали прививки от кори…

В кабинете Галя-Валя сует мне градусник, температура почти 38! Меряет давление: «120!» Я говорю, мое нормальное: «90». Заглядывает в горло: «Отек!»

Делает мне какой-то укол в попу. Потом выходим в коридор, где ждет Ракият.

– Так, я сделала ей укол. Пусть лежит весь день. Не встает. На проверку тоже пусть не выходит. И еще… положите ее на нижнее место. Ясно?

– Да, хорошо… – говорит Ракият.

– Ну все, идем в камеру. Дойдешь?

Я киваю. Мы медленно бредем обратно. Галя-Валя довела нас до нашего крыла, а тут как раз наша дежурка идет навстречу. Она нас и перехватила…

В камере кипит рутинная утренняя жизнь. Никто особо на наш приход внимания не обратил. Ракият попросила Майю помочь спустить мой матрас на