Мир приключений 1974 - Николай Коротеев

В уже упомянутой книге О. Ларионовой напечатан рассказ «Планета, которая ничего не может дать». Он стоит ближе к привычной фантастике, чем повести В. Шефнера. Рассказ пронизан гордостью за нашу Землю, за людей, какими бы несовершенными они ни казались. Двадцать Седьмая (разведчики Логитании различались по номерам) решает остаться на Гее (читай: на Земле), потому что, в отличие от многих равнодушных ко всему логнтан, она была девушкой с чуткой душой, с любящим сердцем и ей стало не по пути с окостенелой кастовой системой ее родной Логитании, подавляющей в человеке волю и стремления. И это решение Двадцать Седьмой оказало влияние и на ее родную Логитанию. Скульптура Двадцать Седьмой, скульптура прекрасной Галатеи, высеченная геитянским Пигмалионом, стала символом борьбы за свободу, знаменем тех молодых сил, которые выступили за обновление Логитании. Так появляется еще одна, дополнительная черта в произведении — о силе искусства.

Все это — серьезные произведения, но тот же сюжет может быть отлично разыгран и в юмористическом ключе, что и сделал Кир. Булычев в цикле рассказов «Пришельцы в Гусляре», составляющем основу сборника «Чудеса в Гусляре». Кир. Булычев писатель, в рассказах которого добро непременно и решительно торжествует над злом, он неспособен долго причинять неприятности героям, которых любит. Для цикла да и вообще для писателя особенно характерен рассказ «Поступили в продажу золотые рыбки».

Самые нелепые задания дают обитатели Великого Гусляра чудесным говорящим созданьицам, каждое нз которых в полном соответствии со сказочной традицией выполняет три желания человека, поймавшего золотую рыбку или — в данном случае — купившего ее в зоомагазине. Кто-то, например, «сообразил» заменить воду в водопроводе на водку, и пришлось одной хорошей женщине потратить целое желание, чтобы вновь наладить нормальное водоснабжение городка. Хотя автор впрямую и не говорит об этом, но из названия цикла и из других рассказов нам сразу становится ясно, что это никакие не рыбки, а всемогущие пришельцы, решившие… А что решившие? Позабавиться?

И действительно, поначалу кажется, что замысел автора сводится к насмешкам, впрочем довольно добродушным, над корыстностью, жадностью, легкомыслием. Но финал резко меняет тональность всего произведения. Третье, последнее желание почти у всех обладателей рыбок без какого-либо сговора оказалось одинаковым: они отдали его несчастному калеке, который потерял руку на пожаре. Единодушие чуть, впрочем, не привело к тяжелым последствиям, ибо у пария сразу выросло двадцать рук — одна слева, а остальные справа, на месте отсутствующей. Быть бы Эрику таким страшилищем, но сто автор никогда не обидит невиноватого человека, он сохранит в запасе еще одно, неиспользованное желание, чтобы вернуть Эрику нормальный вид. И смешно и трогательно — как раз в духе большинства рассказов Кир. Булычева.

Не буду останавливаться на других рассказах цикла, читатели несомненно получат удовольствие от них. «Пришельцы в Гусляре» — большая удача в области юмористической фантастики, пока еще, к сожалению, довольно редкой у нас.

По общему настроению к сборнику Кир. Булычева близок сборник томского фантаста Виктора Колупаева «Случится же с человеком такое!..» Основные герои его рассказов — это милые, скромные и самоотверженные люди. Ключом к сборнику может служить рассказ «Настройщик роялей». Этот волшебник-настройщик так знал свое дело, что настроенные им инструменты начинали звучать не только в соответствии с пожеланием своих хозяев; тот, кто садился за фортепиано, излизал в музыке и свою сокровенную сущность.

И в лучших своих рассказах В. Колупаев умеет настроится на тот верный тон, который сразу располагает читателя к автору. Это относится к таким, например, рассказам, как «Газетный киоск» или «Зачем жил человек?». Сюда же можно причислить и совсем не фантастическую повесть, давшую заглавие сборнику. Она чем-то напоминает повести В. Шефнера.

К этому лирическому направлению можно отнести и рассказ Д. Биленкина «Человек, который присутствовал» из сборника «Ночь контрабандой». «Человек, который присутствовал» — это тот же настройщик роялей, «катализатор психических процессов», чье присутствие зажигает в людях творческий огонь, придаст им вдохновение. И, зная об этом своем даре, Федяшкин старается присутствовать там, где он нужнее всего, где он может быть полезным. Как и настройщик роялей, он ничего не просит за свои хлопоты, незаметно исчезая в подходящий момент. Самая большая радость для таких людей — быть нужным для других.

Как видите, начав эту часть с пришельцев, мы ушли от них к самым обычным земным профессиям. Здесь уж пришельцы совсем ни при чем. Рассказы говорят о том, как много вокруг нас прекрасных людей, чье существование облегчает и украшает жизнь окружающим, и как порой незаслуженно мы проходим мимо них, потому что обычно они — люди скромные.

А как же все-таки быть с пришельцами? Бог с ними! Люди, надо думать, в конце концов, а пожалуй, что и обязательно, справятся со своими проблемами и без помощи извне.

ПРОИЗВЕДЕНИЯ, О КОТОРЫX сейчас пойдет речь, имеют большее право называться научной фантастикой, чем предыдущие. Но и самая-самая «разнаучная» ничего не стоит без человека.

Эксперименты над человеком, над человеческим мозгом, над человеческой психологией продолжают оставаться в центре внимания писателей. Отметим в этом ряду рассказ Ильи Варшавского «Сюжет для романа» (сборник «Тревожных симптомов нет»). Нелегкое дело — описать переживания человека, который должен был умереть от инфаркта легких, но остался жить, потому что его мозг пересадили другому кандидату в морг, у которого голова была размозжена в результате несчастного случая. Чужое тело тоже начинает заявлять свои права, проявлять свои привычки. Беляевская ситуация выглядит в этом рассказе вполне современно.

А вообще опыты на человеке, особенно на его мозге, влекут за собой массу проблем не только медицинских, но и этических, к разрешению которых, пожалуй, никто еще и не знает, как подступиться. Не надо даже обращаться к фантастике, достаточно вспомнить, какая буря началась в печати, когда в мире начались широкие опыты по пересадке сердца.

Вероятно, единственно правильная позиция, которую можно запять в этом вопросе, — заявить, что неизвестно к чему приводящие эксперименты над человеком преступны (если речь не идет о спасении человеческой жизни и другого выхода нет). Эсэсовские врачи, которые уродовали заключенных в концлагерях, тоже считали, что действуют в интересах науки.

В этом плане мне представляется удачей рассказ А. Якубовского «Мефисто» (сборник «Аргус-12»). Мозг умирающего ребенка, своего сына, один профессор пересадил в тело большого кальмара и пользуется разумным животным в своих эгоистических целях. Разумеется, имея такого «разведчика» на дне моря, можно открыть 1115 новых видов абиссальной фауны. «Самое важное, в конце концов, знание», — успокаивает себя учений отец. Но он ошибается: знания без морали могут приводить к самым тяжелым и бесчеловечным последствиям, чему мир уже не раз был свидетелем.