Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

– Действительно, он же был художником… Но почему же тогда бросил живопись?

– Для меня это тоже загадка. Кажется, в Англии он писал по несколько больших картин в год, а набросков делал во много раз больше! Но, приехав в Японию, он больше не рисовал.

– Обычно бывает наоборот… Сколько было людей, по приезде в Японию начавших писать, хотя раньше они и кисть в руках не держали! Это все тоска по родине… Эдвард Морс[221] – отличный пример. Что обычно рисовал мистер Пэйн, пока жил в Англии?

– Здесь ничего не осталось, но его стиль, кажется, походил на работы художника-графика Бёрдсли[222]. По крайней мере, я часто слышал от него это имя.

– График? Разве ваш отец писал не маслом?

– Кажется, писал…

– Но вы не видели красок или художественных инструментов?

– Думаю, в его кабинете было много всего для масляной живописи и не только…

– Не только?

– Должно быть, я что-то не так понял, но в детстве всегда чувствовал странный маслянистый запах от отца, когда тот приближался. Я только недавно задумался, что это мог быть вовсе не запах краски…

Митараи нахмурился, а у меня на мгновение перехватило дыхание.

5

Когда Юдзуру по телефону пригласил ее на ужин, Тинацу была мертвецки пьяна. Встретив ее в прихожей, мужчина был вынужден подставить свое плечо: ввалившись в открытую дверь, она была не в состоянии передвигаться самостоятельно. Положив руку Юдзуру на талию, покачиваясь, обошла с ним вокруг стола и заняла свое место. Пошарив вокруг глазами, заметила Митараи.

– О, господин детектив все еще здесь! – Она рассмеялась своим необычно высоким смехом.

– Я пока не нашел виновного, – холодно ответил Митараи.

– Может, справитесь быстрее, если я вам помогу…

С таким помощником, как она, дело наверняка довольно быстро зайдет в тупик. В кино женщины часто навязываются сыщикам помогать с расследованием.

– Не переживайте, у меня уже есть помощники.

– Эй, а мне помочь не хочешь? – возмутился Юдзуру. – Или я недостаточно для тебя хорош?

– Да ну тебя, даже выпить со мной не можешь!

– Я так с тобой цирроз печени заработаю! – ответил мужчина и, посмотрев на меня, зашелся своим смехом бабуина.

– Мог бы быть и поласковее…

– Ласковее некуда… Вот, позвал тебя на ужин. Дай тебе волю, ты одним сакэ[223] питалась бы! Это вредно для здоровья. Я, вообще-то, о тебе забочусь!

– …к тому же…

– Что еще?

– Не женишься на мне!

– Ну вот, опять… С такой женой, как ты, я быстро разорюсь на одной выпивке! – И Юдзуру снова рассмеялся.

Миюки принесла большой горшок набэ[224] и поставила на эмалированное блюдо на столе. Подняв голову, она бросила короткий взгляд на Тинацу, затем развернулась и ушла на кухню.

Дверь в приемную с легким дребезжанием закрылась, затем снова открылась. В комнату зашла госпожа Икуко, вдова Таку. Женщина замерла в дверном проходе, держась за дверную ручку и слегка улыбаясь, и смотрела вслед только что вышедшей Миюки. Затем повернулась к нам, и улыбка тут же исчезла с ее лица. Должно быть, причиной было присутствие Тинацу.

Было очевидно, что Икуко уже пожалела о том, что пришла на ужин. Она явно раздумывала, стоит ли ей сесть за стол, или, может, найти какое-нибудь оправдание и вернуться к себе в квартиру.

– О, Икуко-сан, проходите! Не переживайте так, я скоро уйду, поэтому садитесь вон там! – заговорила Тинацу.

– Спасибо, у меня нет аппетита. Я просто думала, может, нужна моя помощь… – Икуко сделала несколько шагов и остановилась.

– Тогда стоило прийти пораньше! Еда-то уже вся готова! – расхохоталась Тинацу.

Икуко, не говоря ни слова, открыла дверь и вышла в коридор. Теперь я мог легко представить, как вела себя Тинацу во времена работы в хостесс-клубе в Кавасаки.

– Эй, ты, тут тебе не клуб! Она не твоя подружка! – отчитал ее Юдзуру.

– Девушки в клубе еще хуже. Забрали зарплату – и поминай, как звали! – продолжила Тинацу, еле ворочая языком.

Юдзуру понял, что беседа зашла не туда, поэтому просто промолчал. Я тоже вполне мог себе представить, какими будут ее следующие ответы.

– И часто она здесь? Эта?.. – спросила Тинацу, пристально глядя мужчине в глаза. – Ну, не впервые же она пришла? Вот так, вдруг!

Юдзуру молчал, словно пытался вспомнить. Похоже, она была права, ведь он боялся ответить. Женщина продолжила:

– Теперь она осталась одна, и ей придется ладить с другими членами семьи, чтобы не лишиться того, что она имеет. Все время сидела у себя в квартире, а тут, надо же, заявилась! Раньше она пряталась за мужем да подстрекала его, а теперь-то как? У нее своя семья есть? Сейчас-то она при деньгах…

Вот теперь я видел не милую улыбку Тинацу, а ее настоящее лицо.

В коридоре послышался грохот. Миюки открыла и придержала дверь, чтобы пожилой мужчина, лет семидесяти на вид, вошел, толкая перед собой кухонную тележку.

– О, простите, Макино-сан! – сказал Юдзуру.

– Нет, нет, ничего. – Пожилой мужчина сморщил лицо и дружелюбно улыбнулся. На тележке лежали тарелки, вилки, прочая посуда и бутылки вина. Судя по всему, ужин должен был пройти по высшему разряду.

Следом вошла пожилая женщина с хлебной корзинкой – похоже, его супруга; за ней шел господин Тэруо. Он, как обычно, выглядел недружелюбно и быстро сел на свое место.

Пока пожилая пара расставляла тарелки и приборы напротив каждого гостя, в комнату вошли Миюки и Икуко – и тоже начали помогать с расстановкой блюд.

Когда приготовления были окончены и перед каждым из нас появился бокал с белым вином, Юдзуру поднялся, чтобы произнести тост.

– Итак, несмотря на череду несчастий, случившихся с нашей семьей, давайте не будем падать духом! Сегодня в нашем доме особенный гость – знаменитый сыщик Митараи-сан! Так выпьем же за то, чтобы он раскрыл это загадочное дело! Кампай!

Мы подняли наши бокалы, а Миюки поднесла к губам стакан с соком, как только закончился тост. Вдруг оказавшись за этим превосходным столом, я почувствовал напряжение. Икуко, Миюки и даже пьяная Тинацу были очень привлекательными женщинами.

– Митараи-сан, это господин Макино и его супруга. У них свое фотоателье, – представил пожилую пару Юдзуру.

Оба они молча поклонились.

– Вы открыли его до войны? – спросил Митараи.

– Верно. Этим занимался еще мой отец. Наше ателье передается по наследству вот уже три поколения, – ответил мужчина, улыбаясь.

– У вас есть внуки?

– Да, есть, – тихо ответил Макино.

– Если они продолжат ваше дело, будет уже четыре поколения!

– Ох, нет, – грустно ответил мужчина и засмеялся. – Фотография никому не нужна. Ее время прошло; сейчас куда популярнее восьмимиллиметровое видео, остальное невыгодно.

– Неужели? – удивился я.

– Тогда дедуле тоже надо снять видео! – сказала Тинацу. – Нанять молодую красотку, наснимать обнаженки…

– Что ты несешь?! – взорвался Юдзуру.

– У вас есть фотографии камфорного лавра на заднем дворе?

– Конечно есть. Я много его снимал, есть и чужие фото. Мои в основном со времен школы Пэйна, когда здесь жил господин директор…

– Я слышал, на фото встречаются потусторонние вещи?

– А… ну да… было такое.

– Сколько у вас таких фотографий?

– Две или три.

– И что же на них?

– Ну, например, тени от листьев, похожие по форме на человеческую голову, что-то такое…

– Нет ли у вас фотографий этого холма тех времен, когда здесь была тюрьма? Что-то с конца Эдо и до эпохи Мэйдзи.

– И такие есть. Старые серебряные дагеротипы[225] с изображениями крестов и отрубленных голов. Коллекционеры древностей и люди с телевидения, бывает, приезжают на них посмотреть.