Хроники Ники (СИ) - Черри Линда

Мне казалось, что мы идем целый час, а то и два, и я уже смирилась с тем, что это безумие будет длиться вечно. Но когда мы отирались у очередного подъезда, Иван вдруг достал из кармана ключ, и, повернув его в замочной скважине, распахнул железную дверь и потянул меня за руку в гулкую и теплую темноту дома.

— Ванечка, куда ты меня ведешь? — жалобно спросила я.

— Тут друг мой. Уехал. Я пока живу. У него, — отрывисто объяснил Иван, и мы стали пониматься по лестнице.

То ли это на меня подействовал выпитый в клубе коктейль, то ли мой разум затуманился после поцелуев, я, уцепившись за рукав Ивана, шла за ним.

В квартире друга Ивана было темно и тихо. Мы нарушили тишину шумным дыханием, звуком падающих на пол промокших курток и хлюпающих ботинок, шорканьем заледенелых краев штанин по паркету. Только тогда я поняла, насколько сильно замерзла. Было мокро, и холодно, все тело била дрожь, так что стучали зубы, и почему-то было очень смешно.

— Иди в душ, грейся скорее, я пока чайник включу, — улыбнувшись, очень ласково и по-домашнему сказал Иван. Он метнулся в комнату и тут же вернулся, вручая мне мягкое полосатое махровое полотенце.

Наверно я в тот момент сошла с ума, но мне очень нравилось происходящее. Было ощущение, что мы с ним уже давно вместе, живем под одной крышей и вот вернулись с вечеринки в свой тихий уютный мирок. Я зашла в ванную, радостно отметив, что там было довольно чисто и аккуратно, учитывая, что тут живут парни — студенты. Я включила воду, настроила нужную температуру и с наслаждением подставила под нее замерзшие руки. Потом я сняла с себя джинсы, водолазку, белье и противные насквозь мокрые носки, залезла в ванну, включила душ, и, задернув полупрозрачную голубую шторку, встала под сказочно горячие струи воды. Было так тепло и хорошо, что я даже не сразу заметила, что Иван тоже вошел в ванную, и, чуть отодвинув штору, смотрит на меня.

В первую секунду у меня был порыв завизжать, как это делают мультяшные герои, когда их кто-нибудь застигает в душе, в клеенчатой шапочке и со щеткой на длинной ручке, но я решила, что это глупо и непоследовательно. Он уже все увидел. И вряд ли это было для него чем-то новым. Я понимала, что Иван тоже дико замерз и хочет погреться. А душ принимают в основном без одежды. Ведь я же сама не подумала о том, чтобы закрыть дверь, как бы подсознательно оставляя за ним выбор, войти или нет. Оказалось, это и было тем самым знаком — сигналом к действию. И выбор был им сделан, поэтому я просто обернулась и позвала: «Иди ко мне».

Он не заставил просить себя дважды. Сбросив одежду, он забрался в ванну и встал под душ прямо за мной, и тот час же обнял меня с такой нежностью, что я замерла, боясь пошевелиться, в ожидании, что будет дальше. Все-таки, события развивались слишком быстро. От осознания этого слегка кружилась голова, а от его прикосновений, мое сердце бешено колотилось.

«Неужели это все действительно происходит?» — думала я, — «Мы с Иваном вдвоем голые в душе! Собираясь вечером в «Саббат» я могла ждать чего угодно, но уж точно не такого завершения дня. И что теперь делать дальше?» Мысли неслись в голове. Я стеснялась того, что оказалась перед ним, в такой недвусмысленной ситуации. И, конечно, я понимала, что он хочет меня. Но при всем этом часть моей души внутри ликовала от того, что, наконец, он дал волю своим чувствам, и мы, наконец, сблизились, потому что и я хотела.

В голову пришло дурацкое сравнение, которым я тут же поделилась с Иваном:

— Я постеснялся посмотреть, не постеснялась ли она…

Он сразу понял мою идею и произнес вместе со мной вторую половину фразы:

— Чтоб посмотреть, не постеснялся ли я!

Мы рассмеялись, и он тихо сказал мне на ухо:

— Просто закрой глаза.

Я повиновалась, и крепко зажмурившись, сказала:

— Ты сам тоже не смотри!

— Идет, — ответил Иван, и, взяв меня за плечи, развернул лицом к себе.

Мы целовали и ласкали друг друга, смеялись, ища на ощупь гель для душа, пытались мыться с закрытыми глазами, снова смеялись и снова целовались. И теперь уже не ледяной дождь, а горячая вода лилась нам на головы, начисто смывая все мысли, все обстоятельства, вообще все, что не касалось нас и этого момента.

Было так хорошо, что я забыла про все и вся, но вдруг опомнилась: «Я же была накрашена! Готический макияж, будь он неладен!» Наверняка теперь все глаза растеклись и черными потоками сползли на щеки! Вот позорище!

Не открывая глаз, я спросила:

— Вань, у меня глаза размазались?

— Я не вижу, — честно ответил он, — мы же договорились не смотреть.

Я облегченно вздохнула, отвернулась от него и начала тщательно отмывать лицо. А Иван вдруг объявил, что уже достаточно чист, вылез из ванны, и, набросив на себя полотенце, вышел, оставив меня одну. Он вернулся буквально на секунду, уже одетый, принес мне новое полотенце, чистую белую футболку и серые трикотажные штаны и тут же скрылся.

Я умыла лицо, потом вымыла волосы, отжала их, выключила воду и стала вытираться. В эту минуту меня охватило волнение. Так что же дальше? Сейчас я выйду, а потом… Неужели мы с ним переспим? Руки дрожали от этих внезапно пришедших мыслей и не очень-то меня слушались. Кое-как облачившись в ивановы одеяния, я тоже вышла из ванной, нашла в своей сумке расческу и расчесала перед зеркалом в прихожей мокрые волосы. Потом прошла в уютную теплую кухню, где меня уже ждал Иван, и мы вдвоем уселись на угловом диванчике и стали пить чай с лимоном, который он заботливо приготовил.

И я спросила, что бы развеять неловкость:

— А где твой друг?

— На сессию уехал, в Москву. Он параллельно в двух ВУЗах учится. Здесь и там. Он гений. Одноклассник мой. Квартиру вот снимает, а я иногда живу у него, — объяснил Иван.

Я подумала, что это действительно впечатляет, и окончательно решила, что Оля не права, в том, что делит людей на местных и «деревню». А для Москвы мы вообще все — одна большая деревня, так что смысла этого деления просто нет.

Мы еще немного поговорили про учебу и то, чем каждый займется после окончания колледжа, но оба быстро поняли, что это не та тема для разговора наедине посреди ночи. Иван ловко приподнял меня, посадил к себе на колени, и снова стал целовать сначала губы, потом шею, потом ямку под мочкой уха. Каждое касание его губ еще горячих от чая заставляло меня трепетать от наслаждения. Руки Ивана блуждали по моему телу под просторной футболкой. От его прикосновений меня пронизывала сладкая дрожь. И я чувствовала себя почти счастливой.

Но мне не давала покоя одна мысль, и отстранившись от Ивана, я все-таки решилась задать ему очень важный вопрос, просто на всякий случай:

— А ты когда-нибудь делал это? — спросила я полушепотом, глядя ему прямо в глаза.

— Что? — улыбаясь, медленно переспросил он.

— Ну, ты занимался сексом? — мне было важно знать, поэтому я решила называть вещи своими именами.

— Нет, — сказал Иван совершенно беззаботным тоном, — никогда. А ты?

А я в этот миг захотела провалиться сквозь землю. Ведь я действительно думала, что у Ивана с этим все в порядке. Но теперь, выяснив, что это не так, я была готова разрыдаться.

Ведь, если для Оли барьером была провинциальность парня, то для меня таким барьером была его девственность. Выходило, что Иван был чист и невинен как Принц из «Золушки». И это в 19 лет, в XXI веке! Как это могло вообще быть правдой?!

Но Иван, был не из тех, кто врет. Услышав его ответ, я поняла, как жестоко я ошиблась. И почему же я раньше у него об этом не спросила, до того, как оказаться с ним голой в душе?! Наверное, это и был психологический барьер. Виною всему была та самая прошлая история, которая никак не забывалась. Хотя с тех пор прошло почти два года, я помнила всю ту неловкость и боль, весь этот стыд и ужас. И вот теперь, когда я почти решилась на очередную попытку стать взрослой, снова оказалась один на один с неопытным парнем. Сказочное невезение! Меня буквально преследовали девственники! Да, тут даже нечего было и думать! Я не хотела этого повторять и объяснять ничего не хотела. Мне нужен взрослый человек, который знает, что и как делать. И как выяснилось, Иван определенно не он.