Обороты (СИ) - Чар София

– Тогда будем это исправлять!

На мгновение опешив, Ошер вскинул голову, изумленно взглянув на Тарда, но тот был серьезен. Конечно принцев с девушками себя вести он еще не учил, но помнил, как его так же наставлял брат. Если уж вверили ему этого котенка – его стоит не только охранять, но и воспитывать.

Сознание всегда погибает позже тела. После того, как из груди вырвется последний вздох, а сердце прекратит биться, оно еще цепляется за жизнь, не спеша отступать.

Сознание короля не желало гаснуть, полыхая отчаянным алым пламенем. За все годы своего существования Зажигающий еще никогда не видел такого яростного желания жить, не крохотной искры, что постепенно таяла от безысходности, а яркого огня, что не спешил затухать.

Нет, напротив, жажда жизни полыхала, вытесняя тьму смерти, заставляя отступать ее прочь. В этом яростном желании жить сплеталась сила воли, понятие долга и чей-то облик. Уловить его точно не удавалось даже божеству, но эта пляшущая фигура то и дело появлялась в сознании правителя.

– Смирись, Аскар, ты проиграл! – ждать больше Зажигающий не собирался.

Пока тело мертво и над миром нет защиты, есть опасность погубить все и кому в этом мире тогда понадобится божество?

Тьма загудела, разъяренными шершнями атакуя пламя, подавляя его, сминая с легкостью бумажки, сжимая до крошечной точки, ослепительно сияющей в смертельной мгле. И от этой крошечной точки, от жалкого светлячка, что еще смел жалить избавиться все не удавалось. Упрямая точка извивалась, жгла, ослепляла, пока божество не потеряло терпение. Часто вершители мира теряют терпение от упрямых мелочей и часто потеря терпение идет под руку с потерей мира.

Прихлопнуть, погасить упрямую искру! Из вездесущей тьмы к светлячку уверенно потянулась рука, чтобы смахнуть последнюю мошку, мешающую ему занять тело Владыки.

– Угасни с миром, Аскар, – не сдерживая злорадного смеха, воскликнул он, сжимая ладонь.

Ненависть, жажда мести, одержимость желанием уничтожить врага – это яд, уничтоживший не одно живое существо. И боги не исключение. Быть богом – не значит быть выше человека, быть богом – значит быть в стороне от человека, вне его эмоций, желаний, на стороне высшей, беспристрастной справедливости. Божество, что позволило себе сблизиться с человеком, подвергнуться тщеславию и жажде мести – повержено.

– Не спеши!

Светлячок, что вот-вот должен был погаснуть, вдруг вспыхнул. Сияние волной обрушилось на тьму, отгоняя ее, но Зажигающий отступить не смог. Руку, что готова была покончить с противником, схватили. Сияя все ярче, свет стремительно вытеснял мрак, болезненно жаля, но не отпуская божество, что скорчилось от боли.

– Ты должен был умереть, это невозможно! – яростно воскликнул Зажигающий, из последних сил призывая спасительную тьму, что оградила бы его от света, но… Руки его так и не выпустили.

Из света, из яростной, бушующей стихии на поверженное божество спокойно смотрели карие глаза женщины. Черноволосой вольницы в пестрых одеждах, что плясали с яростным пламенем.

– Ему есть ради чего жить, а тебе придется остаться здесь… – голос женщины был так же спокоен, как и взгляд.

И последним, что успел ощутить Зажигающий, прежде чем жгучие стены клетки сковали его, отрезая путь к выходу из сознания – раздражение. Убить! Нужно было велеть убить всех кшерхов! Чей бы облик не принял Страж сознания Аскара, будь эта женщина мертва, он не был бы так силен, он не смог бы сопротивляться, хвататься за жизнь, идти наперекор смерти и самой судьбе.

– Это очень плохая идея, – уже в который раз, мрачно сообщил Тард.

И в который раз Лейви, шедшая впереди, только беззаботно отмахнулась, продолжая целеустремленно взбираться на холм.

– А мы с Ошером так не думаем! – весело отозвалась она.

Впрочем, подтверждения ее слов на лице принца не было. Кисло поморщившись, едва поспевая за неугомонной девушкой, он старался вообще не смотреть на Тарда. Сейчас, когда ферма осталась далеко позади и он сбился со счета сколько уже раз они спускались и подымались в холмах, что взбугрили землю западнее города, принц ощущал себя болваном. Если бы не его нерешительность – Лейви никогда не удалось бы уговорить их на эту безумную прогулку. Но стоило Тарду начать подбивать его снова попытаться заговорить с девушкой, что смутила его, как Ошер струсил. Банально струсил, схватившись за первый же шанс уйти от разговора. На беду всем этот шанс предоставила посвежевшая Лейви, что прямо после купания бросилась с ним.

Горяча вода благоприятно отразилась на внешности Лейви, под слоем пыли оказалась прелестная светловолосая девушка, но совсем уж скверно повлияла на чувство самосохранения. Несмотря на указ матери, намятое ухо и просьбу Грегуара, она решила устроить вылазку к какой-то роще, о которой слышала от Лорея. И Ошер схватился за предложение составить ей компанию как за спасительную соломинку. Конечно уже скоро он понял какую глупость сотворил, но слово назад взять не мог.

– У меня создается впечатление, что вы вообще не думаете, – мрачно пробормотал Таир, не прекращая напряженно осматриваться.

Товарища, подчиненного, друга он срезал бы в самом начале пути. Отвесил бы подзатыльник и насильно удержал на месте, но… Несмотря на то, что разговаривать с Ошером он теперь мог куда вольнее, тот оставался его принцем. Пусть глупым, слепым и бестолковым, но принцем, которому он был обязан подчиняться и которого был должен защищать.

Впрочем, пока казалось, что нервничает он зря. Нападать на них никто не спешил, единственное, что могло подступить и окружить – высокая зелень разнотравья. На вершинах холмов они тонули в ней по колено, к низменностям фиолетовые цветы и усики травянистых кустарников цеплялись уже за пояс. Однообразность этого пестрого, постоянно шелестящего, покрова уже скоро притупила чувства. В какое-то мгновение Тард вовсе потерял ориентацию в пространстве, положившись на Лейви, что уверенно вела их вперед.

На что она ориентировалась, взбираясь на очередной холм не представлял ни Тард, ни Ошер. Оба знали, что раньше она в этом мире не бывала, но Лейви это, казалось, не смущало. Девушка уверенно вела их вперед, порой бормоча что-то и загибая пальцы.

– Ну здесь достаточно интересно, – вдруг подал голос Ошер, попытавшись разрядить атмосферу.

Впрочем, в этот раз Тард не был настроен поддерживать принца, мысленно ругая его на все лады.

– Конкретное «здесь», Ваше Высочество, ничем не отличается от того «здесь», что было несколько холмов назад.

Смутившись, Ошер замолчал, прекрасно понимая, что Тард вправе ворчать на него. Он и сам начинал злиться на себя, ведь ему только показалось, что он научился находить с людьми общий язык и вот так глупо все разрушить…

«Трусливый болван!» – в сердцах подумал Ошер.

И долго бы еще принцу страдать самобичеванием, если бы не крик Лейви, что успела бегом взобраться на очередной холм.

– Дошли!

Встрепенувшись, Ошер в последний раз виновато оглянулся на Тарда и все же ускорился, ловко взбираясь на вершину холма. При этом той усталости, что валила его с ног в начале пути, он уже не ощущал.

Последним к спутникам присоединился Тард, выразительно и совсем уж не почтительно приподняв бровь.

– И ради этого мы сюда шли? – уничтожительно уточнил он, широким жестом указывая на редкую рощицу со странно искривленными деревьями.

Вот только так легко смутить Лейви ему не удалось. Жизнерадостно кивнув, девушка подпрыгнула на месте.

– Разве это не интересно? – воскликнула она, обернувшись к Тарду.

Скептически хмыкнув, парень ничего не ответил и первым спустился к роще, ощущая все возрастающее напряжение. Житель лесов, он знал, как должны выглядеть здоровые деревья и нормальный лес. Эти деревья, искореженные под немыслимыми углами, с выгнутыми в химерных направлениях стволами, не были ни здоровыми, ни нормальными.

Фыркнув, Лейви сбежала за ним, с интересом осматриваясь. Последним же неохотно спустился Ошер, ощущая острое желание убраться отсюда подальше.