Орден Единства - Галина Краснова

Он забился в моих тисках так судорожно, будто я уже начала приводить свою угрозу в исполнение. В его глазах заплескалась ненависть, но я разглядела и подавленный страх.

— Что, твоей семейке сделали больно? А я предупреждал. Согласилась бы на мое предложение…

Я ощутила, как моя темная сущность захлестнула меня. Истерика прекратилась мгновенно. Ее место заняло спокойствие. И еще холодная ярость.

— Ты сам напросился…

Я ощутила, как на мое лицо выползает редкостно пакостная улыбка. Произнеся несколько слов, я пустила в ход «соковыжималку», только очень медленно. С удовольствием маньяка я наблюдала, как ломаются кости ног, как обломки разрывают кожу, как на стены брызгает кровь. Все это происходило очень медленно, заставляя Вадика кричать от нестерпимой боли.

— Я скажу! Все скажу! Прекрати.

Приостановив действие заклятия я демонстративно уставилась на кончики ногтей.

— Я не знаю его. Мужик какой-то. Лет сорока. Длинные рыжие волосы, красные глаза без белков. Он еще одет был в какой-то странный плащ. На нем нашивка была, круг с изображенным голубым драконом, выдыхающим пламя.

Все это перемежалось всхлипами и матами, так как раздробленные кости продолжали немилосердно болеть.

— Что они тебе пообещали?

Вадик немного замялся, но не решился замолчать.

— Они сказали, что ты приползешь ко мне на колени и выполнишь любое мое желание.

Злобно фыркнув, я уже хотела вновь пустить смертоносное заклинание, как вдруг Ямамото кинулся на меня, свалив с ног и заставив потерять концентрацию. Вадик рухнул со стены и потерял со знание от болевого шока.

— Альтера, остановись! Ты же не такая! Ты же добрая, ласковая девочка!

Зарычав как бешеная собака, я вскочила на ноги, придумывая способ разделать с духом.

— Он погубил мою семью!

В мой голос вплелись звериные подвывания, не хуже чем у разъяренного вампира. Сама себе я уже напоминала вампира в бешенстве, но остановиться не могла. Меня несло как поезд без тормозов к обрыву.

— Он всего лишь глупый мальчишка, которого не научили вести себя как следует. Будь выше этого! Не губи себя из-за него. Он того не стоит.

Внять словам духа и взять себя в руки оказалось очень трудно. Ярость плескалась, грозя обрушить хрупкие заслоны самообладания. Но тут я очень кстати вспомнила, как Артур, испугавшись за меня (или все же меня?) продырявил своим кинжалом в сходной ситуации. Это помогло немного остыть, хотя настроение по-прежнему внушало опасения. Взглянув на свою не вполне удавшуюся жертву, я увидела что он очнулся. Взирая на меня с полу, он всеми силами пытался сдержать стоны боли. Оглядевшись, я заметила перепуганную полуголую девицу, завернувшуюся в одеяло.

— Ты кто?

— Ма-ма-маша Куприна.

— Слушай меня внимательно, Мамаша куприна. Ты сейчас соберешь свои вещи и уйдешь отсюда. Иначе этот человек тебе потом всю жизнь загубит.

Как ни странно девчонка перечить не стала, пулей убежав в комнату. Под звуки опрокидываемых стульев и лихорадочно собираемых тряпок, я разглядывала Вадика, силясь сдержать брезгливое выражение лица.

— Я ненавижу тебя. Из-за твоего инфантилизма, из-за твоей дурости погибли моя мать и бабушка. Их зверски замучили тем заклинанием, которым я переломала твои ноги. Только мучителям и известно, что они с ними делали до этого. Теперь охота идет за братом и его беременной женой. И если с ними что-то случится — я тебя из-под земли достану. Нет, я тебя не убью, но ты будешь умолять меня о смерти. Ты будешь мечтать о ней, как об избавлении. Но я тебе не дам умереть, пока ты не испытаешь все муки ада.

Отвернувшись от него, я нашла на полке телефон и вызвала скорую. Тверда зная, что ноги ему срастят, я тем не менее мстительно улыбалась, представляя как они будут болеть в сырую погоду. А в Питере почти всегда именно такая погода.

— Прости меня. Прости, я не подумал… Я… Мне жаль, что так произошло…

Его голос прерывался, но я чувствовала, что он говорит искренне. А толку-то от этой искренности. Моих близких это уже не воскресит.

— Думать надо, прежде чем делать. Отсутствие образование здорово сказалось на твоих мозгах. Хотя я до сих пор сомневаюсь в их наличии. Я тебя не прощу. Может Бог простит, но не я.

Девица тем временем уже вылетела с небольшой спортивной сумкой в руках. Как ни странно, она производила хорошее впечатление. Чистенькая, опрятная. Вот только слишком покорная. По глазам видно, что не умеет отказывать. Зато честная и добродушная.

— Меня Машей зовут.

— Да поняла я, что Машей. Иди давай.

Она начала перетаптываться с ноги на ногу, вызывая тем самым раздражение.

— А куда идти?

Домой, куда же еще можно? Нет, ну точно, покорная как овца. И о будущем не задумывается явно. Да и вообще, может и умная, но явно не сообразительная. В общем, большинство мужчин посчитали бы ее идеальной женщиной. Особенно если учесть, что у нее довольно ладненькая фигурка с приятными округлостями, длинные золотые кудри и большие голубые глаза, наивно распахнутые. Кукольная красота, если сделать правильную прическу и одеть в более нарядное платье. Ангел прямо.

— Некуда ей идти. Детдомовская она. У меня живет, готовит, стирает, убирает.

Бросив презрительный взгляд на Вадика, я вопросительно задрала бровь.

— А еще постель согревает и все это за харчи?

Покрасневшие щеки обоих подтвердили мою правоту, вызвав очередной приступ злости. Нет, я против рабства, но раз эта корова не может за себя постоять… Хотя, может она и пригодится в Ордене. Лении нужна забота, так как от драконов вся магия отскакивает, а из этой Маши может выйти вполне приличная сиделка.

— Я ее забираю. Пойдем Маша.

— Куда?

Удивившись еще раз ее доверчивости, я грустно усмехнулась.

— В сказки веришь? Так вот, теперь ты будишь жить почти что в сказке. Там будут эльфы, гномы, тролли, драконы, оборотни, маги, вампиры и просто люди. Почти заключается в том, что работать придется довольно много. Но за приличные деньги.

Тут как раз приехала скорая, поразив меня своей оперативностью. Быстренько погрузив Вадика на носилки и вколов ему обезболивающее, они в нашем сопровождении покинули квартиру. Кинув ключи поверх простыни, укрывшей моего бывшего ухажера, я предупредила его, чтобы был осторожней в будущем. Особенно со мной, так как я теперь терпением не отличаюсь.

Вырулив на улицу и подозвав умчавшуюся было Метелку, я с сомнением взглянула на девицу. Подавив тяжелый вздох, я отобрала у нее сумку, чтобы оценить вес.

— Высоты боишься?

— Немного, а что?

— Летать сейчас будем, вот что.