Проклятие Низвергнутого бога - Дэн Черненко

Берто говорил на хорошем аворнийском языке с легким гортанным фервингским акцентом. Как большинство его соплеменников, он был высокий и светловолосый. Одетый в куртку, сшитую из волчьей шкуры, и сапоги из воловьей кожи, с длинными, распущенными волосами, он казался настоящим дикарем. Но его гладко выбритое, открытое лицо светилось дружелюбием, когда он продолжил:

– Здесь я чувствую себя... ближе к богам, чем в Фервингии.

– Но в Фервингии столько гор, – возразил Ланиус. – Вы ближе к небесам там, значит, ближе и к богам.

«Во всяком случае, к Низвергнутому», – подумал он с неприязнью.

Берто покачал головой:

– Оказавшись в соборе, я перестаю понимать, где я: то ли на небе, то ли все еще на земле. Как вы счастливы, ваше величество, что можете молиться там, когда захотите.

Ланиус быстро глянул исподлобья на Букко. Одно из самых ранних воспоминаний – человек в красном, преграждавший путь в собор ему и отцу с матерью. Помнил ли об этом архипастырь? Догадывался ли, что Ланиус не забыл? Мальчик научился хорошо скрывать свои мысли. Он сказал:

– До тех пор пока Фервингия и Аворнис в состоянии мира, ваше высочество может приходить и молиться в соборе, когда ему угодно.

Принц Берто поклонился очень низко.

– Это огромная честь, которую вы оказываете мне, ваше величество. Я слышал, что вы мудры не по годам. Сейчас я убедился в этом.

– Неужели обо мне говорят в Фервингии?

Это прозвучало, как будто он спросил: «Неужели те, кто обитает на другой стороне луны, знают обо мне?» Он читал о многих дальних землях, но, несмотря на свою начитанность, единственное место, которое он действительно знал, был Аворнис, и особенно королевский дворец.

Сын короля Дагиперта кивнул:

– О да! Люди говорят о короле Аворниса повсюду. Разве может быть по-другому? Аворнис служит щитом против Низвергнутого, кто бы им ни правил. Это делает короля Аворниса очень влиятельным.

– Принц Берто – благочестивый и разумный юноша, – произнес архипастырь Букко в присущей ему слащавой манере.

Ланиус не знал, насколько разумен был Берто, однако фервингский принц поразил его своей набожностью. Интересно, что его отец думает об этом? Дагиперт говорит, что поклоняется Олору, но единственное, что для него действительно важно, – это он сам и власть. Он хочет полновластно управлять Аворнисом и быть единственным, о ком будут говорить вокруг. Так, по крайней мере, утверждал его учитель. Ланиус знал, что архипастырь Букко был иного мнения о короле Фервингии. Судя по всему, его наставник был ближе к истине.

– Мы все опасаемся Низвергнутого и уничтожаем его шпионов, где бы они ни появились, – сказал Берто.

– Все честные люди должны поступать так, – отозвался Букко.

Действительно король Дагиперт так делал? Или заключал с ними сделку для своей выгоды, как он поступал с Аворнисом? Никто не мог сказать наверняка. Ланиусу хотелось спросить об этом Берто. Кто может знать это лучше, чем его наследник? Но вопрос был из тех, что взрослые называют «невежливым», тем более что наставник положил столько сил, обучая его хорошим манерам. Сам Ланиус чувствовал, насколько безрассудно было бы оскорблять короля Дагиперта сейчас, когда тот стоял со своей армией под стенами Аворниса.

Кроме того, даже если король Фервингии был в сговоре с Низвергнутым, он никогда не признает этого. Дагиперт может лгать даже собственному сыну. Берто слишком благочестив, так что у его отца могут быть особые причины лгать.

Берто продолжал:

– Очень рад был познакомиться с вами, ваше величество. – Он поклонился Ланиусу. – Отец приказал мне проводить архипастыря Букко до своей палатки, чтобы они могли обсудить условия примирения.

– Я надеюсь, они сумеют договориться, – ответил Ланиус.

– Я тоже надеюсь. – Казалось, Берто говорил искренне.

Окруженный свитой фервингского принца, Букко покачивался на белом муле рядом с лошадью Берто. Темно-красная мантия архипастыря выделялась ярким пятном, и Ланиус мог видеть ее издалека. Он даже смог наблюдать, как Букко выехал за стены города и был встречен Дагипертом.

«Может быть, он не вернется назад – Дагиперт, подстрекаемый Низвергнутым, сделает с ним что-нибудь ужасное?» В первый момент эти мысли заставили Ланиуса содрогнуться. Но затем ему в голову пришло, что, если Дагиперт расправится с Букко, его мать вернется во дворец. В конце концов он перестал тревожиться о том, что может случиться с архипастырем в лагере фервингов.

Букко вернулся поздно ночью. Широко улыбаясь, он вошел в спальню Ланиуса. Мальчику хотелось спать, однако любопытство пересилило.

– Я обещал подарки королю Фервингии, – сообщил архипастырь. – Их уже готовят. Тогда он отведет свою армию назад в Фервингию.

– Хорошо. Нам не по силам вести войну сейчас, – сказал Ланиус. – Как долго он обещает держать своих солдат в Фервингии и подальше от Аворниса?

Улыбка исчезла.

– Дагиперт не назвал никакого определенного срока, ваше величество.

– Это плохо: он может вернуться, как только захочет, и мы даже не сможем упрекнуть его в нарушении договора.

– Правильно.

Букко потрепал Ланиуса по плечу. «Интересно, все ли в порядке после того, как архипастырь прикоснулся ко мне?» Старик продолжил:

– Есть одна причина, которая заставит его держать свои поганые руки подальше и поддерживать с нами хорошие отношения.

– Какая причина? – спросил заинтригованный Ланиус.

– Самая лучшая, ваше величество. – Улыбка снова вернулась на лицо его собеседника. – У Дагиперта есть дочь примерно вашего возраста. Ее имя – Ромилда. Когда вы оба повзрослеете, союз между двумя королевскими домами Аворниса и Фервингии обеспечит вечный мир.

– Но я не хочу жениться на ней! – в ужасе воскликнул Ланиус.

Как любой мальчик его возраста, он терпеть не мог девчонок, и особенно если эта девчонка была фервингской принцессой...

Архипастырь Букко снисходительно кивнул.

– Когда придет время свадьбы, ты станешь юношей и принцесса Ромилда – девушкой, и твое отношение к этому изменится.

– Никогда! – упрямо выкрикнул Ланиус. Он не верил Букко. – Я буду ненавидеть ее. И я ненавижу тебя за то, что ты сговорился с фервингами. Уходи!

– Пожалуйста, ваше величество! Я просто хотел...

Ланиус не дал ему закончить.

– Прочь! – закричал он и затем: – Стража! Стража! Архипастырь беспокоит меня!

Букко покинул зал прежде, чем вошла стража. Он мог командовать всей армией, кроме дворцовой гвардии, которая подчинялась только королю. Все еще ворча, Ланиус отправился в кровать. Казалось, прошла вечность, прежде чем ему удалось заснуть.

– И снова я в седле, – вздохнул Никатор. – Господи, как я хочу поскорее очутиться на корабле!