Ах, Париж! - Барбара Картленд

Машина выехала на Елисейские Поля, и он принялся оценивающе разглядывать элегантную публику, все еще прогуливавшуюся под каштанами, хотя время свиданий, которые принято было назначать с пяти до семи, уже прошло и близился ужин.

«Чего я хочу?» — в сотый раз задавал он себе один и тот же вопрос. Он с большой неохотой пообещал Генриетте заехать за ней после ужина у посла и отвезти ее к «Максиму». Вечера у «Максима» по пятницам стали уже приедаться. Очарование и волнение, вызванные новизной ощущений, развеиваются, когда знаешь, что увидишь там те же лица, услышишь тот же смех, будешь есть те же блюда и смеяться тем же шуткам.

«Действительно, я слишком мрачно смотрю на вещи!» — сказал себе лорд Харткорт.

Он вылез из машины и направился к широким мраморным ступеням британского посольства.

— Господин Каннингэм ожидает вашу светлость, — сообщил ему дворецкий.

— Где он? — спросил лорд Харткорт.

— Господин Каннингэм поднялся в комнату вашей светлости.

— Прекрасно, — проговорил лорд Харткорт. — В котором часу ужин, Джарвис?

— В восемь, милорд. У вас еще ровно сорок минут.

— Спасибо, — поблагодарил его лорд Харткорт. — Надо сегодня надевать регалии?

— Сегодня у нас ужинает султан Марокко, милорд. Я дал указания вашему камердинеру, какие регалии надеть.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил его лорд Харткорт.

Разговор был совершенно ненужным, думал он, поднимаясь в свои комнаты. Его камердинер служил у него уже пять лет и редко ошибался.

Лорд Харткорт вошел в гостиную и увидел там Бертрама, который лежал на диване, закинув ноги на стул, и читал газету.

— Привет, Вейн. — Он даже не сделал попытки встать. — Я хотел видеть тебя.

— А я не хочу видеть тебя, — ответил лорд Харткорт. — Я хочу принять ванну, а потом у меня официальный прием, и мне придется быть внизу самое позднее без десяти восемь.

— У тебя есть время, — заверил его Берти. — Я хочу тебе кое-что показать.

Он поднялся и достал из кармана письмо.

— Прочти мне его, — попросил лорд Харткорт, открывая дверь в спальню. — Я не имею права опаздывать. У сэра Джеймса будет удар, если к приезду гостей мы не будем стоять в холле как мебель. Что там в письме, от кого оно?

Бертрам проследовал за ним в спальню и присел на край кровати.

— От герцогини, — ответил он, — и если ты сможешь объяснить мне, что все это значит, я буду крайне признателен. Черт меня побери, если я что-нибудь понял.

— Читай, — сказал лорд Харткорт.

Он снял сюртук и передал его камердинеру, потом начал развязывать галстук.

Держа письмо на вытянутых руках, Бертрам последовал указаниям своего кузена.

@EMPTY =

<MI>«Дорогой господин Каннингэм, как я поняла из слов своей племянницы, вы были очень добры и пригласили ее покататься в Булонском лесу завтра утром. Сожалею, но, в связи с тем что моя племянница только что приехала, мы не можем принять ваше приглашение. Надеюсь однако, что увижу вас завтра вечером, а также что ваш кузен, лорд Харткорт, будет сопровождать вас. Искренне ваша Лили де Мабийон»<D>.

@EMPTY =

Закончив читать письмо, Бертрам швырнул его на кровать и уставился на кузена.

— И что же ты, черт побери, думаешь об этом? — спросил он.

— Мне кажется, это самый обычный вежливый отказ, — заметил лорд Харткорт.

— Обычный! — вскричал Бертрам. — От Лили де Мабийон! Как ты не понимаешь, она говорит, что девочке следует появляться с сопровождающей дамой и что у меня нет права приглашать ее на прогулку в Булонский лес. Лили де Мабийон, говорю я тебе! Что за игру она затеяла? Она не может держать девчушку взаперти, но, если ей это и удастся, никто не будет думать о ней иначе, как о племяннице Лили.

— На основе твоих бессвязных выкриков, — проговорил лорд Харткорт, — я могу заключить, что ты рассчитывал, будто герцогиня примет тебя с распростертыми объятиями. Мой дорогой Бертрам, у нее наверняка есть планы в отношении своей племянницы: маркизы, графы, бароны. У них у всех есть огромное преимущество перед простым «высокородным», которому, как хорошо известно Лили, всегда не хватает наличных.

— Ты думаешь, дело в деньгах?

— Ну, мне так кажется, — ответил лорд Харткорт. — В конце концов, ей наверняка хотелось бы пристроить свою племянницу как можно лучше.

— Будь все проклято! Вейн, если ты посмеешь сказать, что я недостаточно хорош для племянницы Лили де Мабийон, ты нанесешь мне смертельную обиду! — воскликнул Бертрам. — Может, я и не Крез, когда дело касается денег, но я в тысячу раз лучше тех полумертвецов, которые бродят вокруг игорных столов!

— Возможно, именно поэтому она и не хочет, чтобы всякий хлам вертелся вокруг ее племянницы, — предположил лорд Харткорт.

— Ты действительно хочешь обидеть меня! — взорвался Бертрам. — И твои объяснения совершенно не касаются письма. Я считал, что она будет счастлива, когда ее девочка получила приглашение сразу же по приезде в Париж.

— Она получит еще массу приглашений, — возразил лорд Харткорт, — особенно когда герцогиня приоденет ее.

— Вспомнил, — воскликнул Бертрам, — мне надо было еще кое-что сказать тебе, но у меня совершенно вылетело из головы. Ты еще не слышал самых последних слухов?

— Я редко верю слухам, — усталым голосом произнес лорд Харткорт.

Камердинер помог ему надеть халат, и он собрался идти в ванную.

— Подожди. Ты должен выслушать, — остановил его Бертрам. — Я слышал эту новость уже от двух человек. Уверен, это правда.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил лорд Харткорт.

— Говорят, — начал полный энтузиазма Бертрам, — что сегодня Лили возила свою племянницу к Ворту. На девочке не было ничего, заметь — ничего, кроме шиншиллового манто стоимостью в несколько миллионов франков. Лили умоляла Ворта одеть девочку, уверяя его, что ей нечего, ну буквально нечего надеть.

— Догадываюсь, кто рассказал тебе все это, — заметил лорд Харткорт. — Наверняка женщина.

При этих словах он вышел из спальни и резко захлопнул за собой дверь.

— Черт подери, Вейн, ты не можешь вот так уйти! — взревел Бертрам. — Как ты считаешь, это правда? — Он подошел к двери спальни и прокричал: — Как ты думаешь, это правда, Вейн? Весь Париж будет говорить об этом!

— Не имею ни малейшего представления, — ответил через дверь лорд Харткорт. — Иди одевайся к обеду, Берти. Если твой английский воробушек и отправится куда-нибудь сегодня вечером, так только к «Максиму».

— Бог мой, конечно же! — В возгласе Бертрама послышалось удовлетворение. — Спасибо, Вейн, до встречи.

За дверью послышался шум воды, и Бертрам понял, что кузен не слышал его последних слов.